– Мама упала в обморок. Но... Они же были моими родителями, они любили меня, и, конечно же, они обрадовались. Отец сказал, что давно заподозрил неладное, а теперь его подозрения подтвердились. Если бы это зависело только от них, я бы продолжила жить в семье. Но это было невозможно. Люди бы этого не позволили. Тогда слишком боялись всего... непонятного.
– Это происходит до сих пор, – покачал головой Фрэнк, глядя на повязку на моей ноге. – Люди не меняются.
– И что было дальше? – нетерпеливо спросил Роб.
– Мне пришлось уехать.
Точнее – сбежать. Мне дали лошадь, немного денег – сколько в тот момент нашлась дома, еды в дорогу, и я уехала, куда глаза глядят. Иначе... не знаю, что бы со мной сделали. Убить меня, наверное, не смогли бы, но обязательно попытались бы, а это больно. Ведь я не перестала чувствовать боль. Я лишь излечивалась очень быстро от всех ран, но это не делало их менее болезненными.
– Как я тебя понимаю, – пробормотала я, опуская взгляд на свою ногу. Рана ныла всё сильнее – наверное, кончалось действие обезболивающего.
Интересно, когда можно будет попросить новую дозу? Есть ли какие-то ограничения по времени? Ладно, вот Эбби закончит свой рассказ, и я спрошу.
Но Эбби молчала. Взглянув на неё, я увидела, что она пристально глядит на мою ногу. Потом она перевела взгляд на Ричарда. И её глаза снова, в который уже раз, налились слезами.
– Ты сказал, что все вы бессмертны. Сказал, что ваши раны мгновенно заживают, так же как и мои. Тогда почему у неё перевязана нога? Она ранена? Почему же не излечится?"
"– Эбби, хорошая моя, успокойся, пожалуйста! – дяде Ричарду явно было не по себе от её слез.
– Я сказал тебе правду. Мы все здесь бессмертные. Но Ники пока только частично.
– Как это «частично»? – воскликнула она. – Разве можно быть частично бессмертным?
– Моя племянница ещё ребёнок. Наши дети до определённого возраста уязвимы. Физически её можно ранить и даже убить. Пока можно. Но когда она вырастет, то станет такой же бессмертной, как и мы, взрослые. Сейчас она ещё растёт, поэтому уязвима, но она никогда не постареет и не умрёт.
Этот потенциал уже есть в ней, поэтому она тоже относит себя к бессмертным.
– И, кроме того, меня уже сейчас не берет никакая зараза, – подхватила я. – Мне не страшны никакие болезни, даже самые смертельные. Стопроцентный иммунитет. А рана заживёт.
– Тогда хорошо, – улыбнулась Эбби и вновь взглянула на Ричарда. – Извини, что усомнилась в твоих словах. Я просто так боюсь тебя потерять.
– Ничего страшного.
