– Я уже в курсе, Пирс, не переживай, – вздохнула я. – Хорошо, что хотя бы этих людей удалось спасти.
– Что за!.. – воскликнул вдруг Фрэнк и напрягся – я отчётливо это почувствовала, поскольку так и сидела всё это время в его объятиях, прижавшись щекой к его груди. Проследив за его ошеломлённым взглядом, я тоже ахнула.
Дэн, сидящий на корточках, с тарелкой в руках, перед диваном, закрывал собой почти всю Эбби, но нам были хорошо видны её длинные, распущенные волосы, свисавшие почти до пола. И именно эти самые волосы и привлекли наше внимание.
Снежно-белые прежде, они буквально на глазах меняли цвет, среди седых волос появлялись тёмные, которых постепенно становилось всё больше. Мы, как заворожённые, наблюдали за этой фантастической картиной.
– Добавки? – поинтересовался Дэн, и, не видя его лица, я ясно почувствовала, что он улыбается.
– Да, пожалуйста, если можно, – Эбби уже не шептала, голос звучал вполне уверенно. Что за чудо сейчас произошло?
Дэн встал и вновь направился на кухню.
Притормозив в дверях, он обернулся:
– Ещё супчику, или что-нибудь посытнее? Есть бобы с мясом, есть тушёная картошка, есть рисовая каша с мясом, может, ещё что есть, могу посмотреть.
– Бобы с мясом – звучит аппетитно, – ответила Эбби, и Дэн скрылся за дверью.
А мы, открыв рты, смотрели на ту, что сидела на коленях у дяди Ричарда. Именно сидела, а не полулежала, как десять минут назад."
"Сморщенной, едва дышащей на ладан старушки больше не существовало. Перед нами была пожилая женщина, я дала бы ей на вид лет шестьдесят, не больше.
Морщины ещё отчётливо были видны на её лице, но оно уже не напоминало печёное яблоко. Мутные, слезящиеся глаза прояснились и с обожанием смотрели в лицо дяде Ричарду, который отвечал ей не менее обожающим взглядом. Его лицо тоже преобразилось – исчезли боль и отчаяние, которые невозможно не испытывать, когда смысл твоей жизни умирает у тебя на руках. Теперь на его лице было написано лишь чистейшее, незамутнённое счастье, и от этого зрелища моё горло сжалось, а на глазах выступили слезы.
Это было невероятно прекрасно, и теперь я окончательно осознала, что же такое «половинки».
– Кушать подано! – с этими словами в комнату вернулся Дэн, неся тарелку с рагу и кружку с чаем.
– Спасибо, – беря в руку ложку, сказал Эбби. – Я не ела уже несколько месяцев.
Она зачерпнула рагу из тарелки, которую держал для неё дядя Ричард и стала есть, на этот раз – сама. А мы попытались переварить эту её фразу.
