–Это суд праотцов, который ты не выдержишь. Это…
Аура Брустра вспыхнула яркой волной, направленной прямо в живот Анис. Брустр еще не открыл дверь праотцов. Он чувствовал новую жизнь в животе племянницы. И пусть это будет единственным, что он сделает перед смертью –но он заберет эту искру с собой.
– Нет! – Анис отшатнулась.
Она инстинктивно защитилась правой рукой и алый поток света сокрыл её под своим свечением. Когда же он рассеялся, то Анис уже сидела на коленях.
Божественный клинок вонзился в землю перед её лицом.
Из правого плеча фонтаном била кровь. Анис закинула в рот пригорошню пилюль и рана зарубцевалась.
– Что…
– Как такое возможно…
За спиной Анис, по щекам которой, от осознания произошедшего, стекали слезы, трескался иероглиф духа меча. А затем, в таком виде, разбитый, сломанный, ослабленный, он вернулся внутрь покалеченной владелицы.
– Не быть… тебе… королевой… меча, – глаза Брустра остекленели и он замер.
Глава 960
– Твой отец мертв, мальчик, – произнес Хаджар и удивился тому, как с его уст сорвалось это слово – “мальчик”.
Привыкший сталкиваться с существами, намного старше и могущественнее самого себя, Хаджар, внезапно, с удивлением обнаружил, как поменялся с ними ролями.
И вот он сам, могущественный и “старый”, стоял перед лицом талантливого юнца. Юнца, к которому он не питал ничего, кроме жалости. Жалости от того, что их свела судьба.
Жестокая ирония, которую так любит эта уродливая старуха – судьба.
– Я тоже это чувствую, Дархан, – кивнул Парис.
Он не сводил взгляда карих глаз с Хаджара. Следил за каждым его движением. Аура Рыцаря Духа развитой , сопряженная с мистериями уровня Оружия в Сердце, разливалась вокруг мальчика.
И тому не нужно было призывать своего духа, чтобы Хаджар понял, какой именно силой владеет юноша.
В этом поколении клан Хищных Клинков породил не одного монстра меча, а двух. Но, вот ведь трагичная комедия жизни, ни одного из них он не сможет уберечь и удержать в своем лоно.
Может это потому, что таким птицам не суждено широко расправить свои крылья?
Хаджар не сомневался в том, что однажды Парис превзойдет Тирисфаля. И, возможно, самого Хаджара. Перед лицом подобного гения, Хаджар был не более, чем просто талантливый мечник.
Да и то – его талант лежал не на чистом пути меча. Ему не было суждено зажечь в Реке Мира своей звезды Меча, которая слилась бы с той, что уже есть. Того, к чему, по сути, стремился каждый мечник.
