– Друзья… мои, – прошептал он, глядя на лица четырех адептов. – Для меня… было… честью… биться с вами.
Они подошли к нему. Встали рядом и, обнажив оружие, вонзили его в землю. Высшее проявление уважение перед адептом. Высшая почесть, которую можно заслужить в этом мире…
Теперь Гэлхад это понял.Понял, что счастье было так близко.Что счастье – было.И оно было вовсе не в пути развития, вовсе не в силе…Он посмотрел на возлюбленную, на друзей, которые когда-то были его врагами.
Вот оно – счастье.– Назови его… назови моего сына… – хрипел он, чувствуя, как длань праотцов уже простирается над ним. – Асмерхэд.
– Асмерхад, – улыбнулась Анис. – Безмятежная вершина.
– Я… буду…ждать тебя. Но… молю… не торопись… ко мне.
Она еще сжимала латную перчатку, когда то, что заменяло Гэлхаду жизнь, покинуло его тело. Стеклянные глаза смотрели на плывущие по небу безмятежные облака…
Под ними кружили вороны.
В недоумении они смотрели на поле битвы, после которой осталось всего одно тело – все остальные мертвые исчезли прахом, когда погиб Эйнен.
Десятки тысяч убитых легионеров и ни одного тела, чтобы опустить знамена перед жаром погребальных костров. Не над кем спеть тризны.
Лишь груды порванных и истерзанных доспехов.
Воинов прошлого и воинов настоящего.
Костер, к ночи, все же, сложили. Огромную башню из дерева построили за единственной оборонительной заставой, которая уцелела в битве.
Но на нем не было тел. Только доспехи и клинки. Их плавили, отдавая дань памяти тем, кто ушел в битве.
А на вершине костра лежал могучий рыцарь, сжимавший лежавшую на груди секиру.
В руках Анис все еще пылал факел, которым она подожгла хворост под башней. На её щеках так и не высохли сползающие к подбородку слезы.
Левой рукой она держалась за низ живота.
Хаджар смотрел на неё и понимал, что лишь великая сила останавливала её от того, чтобы рухнуть под тяжестью душевных ран.
Та сила, которую женщина приобретает, когда становиться матерью…
Рядом с Хаджаром, за столом тризны, который легионерам заменяли сложенные на земле бревна с простой брагой и хлебом, сидели Карейн Тарез, молча пьющий за здравие вояк, Дора Марнил, Эйнен Островитянин, Анетт из племени Шук’Арка и, даже, Том Динос.
