Он не отводил взгляда от взмаха бабочки, которая, вдруг, свернулась в кокон, чтобы затем предстать плывущей под сводом рекой, внутри которой разворачивался черный бархат. Вышитый нежной, женской иглой, он нитями света сшивал лоскуты мрака, внутри которых зажигались звезды.
Спустя несколько мгновений Хаджар стоял под сводом призрачного звездного неба. На фоне мрака, такого темного, что тьма на его фоне выглядела раствором старых чернил, сверкали бесчисленные галактики. Свиваясь во множество спиралей, они кружили над головой Хаджара в своем бесконечном танце.
Сталкивались, орошая плечи смотрящего на них воина россыпью драгоценных камней. И камни, отскакивая от одежд-доспехов, падали на пол, чтобы вновь взлететь на небо черной вуали и расцвести там бутоном цветка, внутри которого спала звезда.
Проснувшись, та окидывала взором мир прекраснейшей из женщин и застывала светом холода и красоты. Огоньком света, посреди океана мрака.
Хаджар никогда не видел ничего подобного. Лишь краем глаза – когда Мэб шила ему доспехи.
И краем уха, когда слушал в детстве старые сказки.
Это была магия.
Самая настоящая.
Фантом волшебника, подойдя к одной из звезд, протянул ладонь. Та, отряхнувшись серебристой пылью, маленькой девушкой в изумительном платье соскочила ему на палец и бутоном цветка легла на слегка морщинистую кожу.
– Мир изменчив, юный воин, – прошептал фантом. – то, что сегодня имеет одно имя, завтра может получить другое.
Волшебник наклонился над бутонов звездного цветка и что-то тому прошептал. Затем отпустил на камни, чтобы из тех поросло прекраснейшее из персиковых деревьев, что когда-либо видел Хаджар.
Каждый его плод – самый сладкий и спелый, который не стыдно было бы подать на десерт Императору.
Каждый его лист – дышал жизнью и цветом. Каждая ветка – крепкая, но изящная, подобно скользящей по воздуху шпаге.
Но не прошло и мгновения, как дерево завяло и в его пепле проснулся маленький птенчик, который до боли знакомой, синекрылой птицей поднялся на звездное небо, чтобы стать там новой звездой.
– Знаешь, что нельзя изменить в этом мире, юный воин?
– Нет, – снова ответил Хаджар.
Волшебник поднял взгляд к звездному небу. Почему-то Хаджару показалось, что там он увидел отражение чьего-то лица. Женского лица. Со слегка острыми чертами, смелыми и открытыми глазами и высокими скулами.
– Прошлого, – прошептал фантом. – Когда меня создали, то вложили в меня лишь две цели. Передать Вечно Падающее Копье, которому будет суждено взлететь в последний раз.
