– Скажи мне, достопочтенный Хафитос, шила ли Королева Мэб мантию для Эрхарда.
Хафотис вновь засмеялся.
– Историю Зимнего Двор лучшего спрашивать у самого Зимнего Двора, Северный Ветер. Сейчас же, если ты согласен взять обязательство сына Эбы на себя, тебе стоит поспешить в лес. Иначе сын Эбы умрет еще до того, как погаснет мой горн.
Хаджар посмотрел на Карейна. Тот, все же, опустился на стоявший около стены стул и, кажется, пребывал в некоей прострации. Весь его бок, в том числе и нога, уже покрылись черной кровь.
Стекая на пол, она, что удивительно, мгновенно покрывалась синим пламенем и сгорала.
Хаджар вздохнул."
"– Что мне нужно сделать, достопочтенный Хафитос.
Хаджар, в данный момент, все же обнажив Синий Клинок, спускался в темную чащу леса, раскинувшегося у приграничья Тир-на-Ног. Города, где никто никогда не стареет, где все молоды и прекрасны, где услады тела и разума безграничны и бесконечны. Где вино и смех не кончаются и где каждый найдет что-то себе по душе.
Хаджар слышал мифы и рассказы об этом городе, но никогда не думал, что окажется в такой близи от него.
Но народ фейре, сидхе и фае, это не мирные, прекрасные создания. И там, где есть свет, всегда найдется и тьма. И там, где есть самый яркий и чистый свет, всегда будет поджидать самый темный и голодный мрак.
И именно по такому в данный момент и шел Хаджар.
Он спускался в чащобу, в которой деревья казались мертвецами. Повисшими на распятиях, повешенных или насаженными на кол. Облака, плывшие по небу, ворона кричали могильные песни по павшим воинам и выплакавшим слезы вдовам.
Солнце, вдруг, почернело и превратилось в бездну отчаянья, которая пожирала стонущее небо.
Паутина могильным саваном свисала над единственной тропинкой, пересекающей лес. Хаджар, по наставлению Хафитоса, шел по ней не сворачивая и не меняя маршрута, чтобы он не видел, не слышал и не думал.
Учитывая, что подобная магия уже привела его, однажды, в царство Северного Ветра – старца-Борея, то сделать это было не сложно.
Вскоре Хаджар, держа перед собой мерцающий Синий Клинок, уже стоял в глубоком овраге.
Центре темнолесья Тир-на-Ног. Сюда, по рассказам, не спускались даже самые отважные из фае. Лишь сильнейшие сидхе отчаивались, по крайней необходимости, прийти к сердцу темнолесья.
Но, что не сделаешь, когда честь говорит тебе, что так будет правильно. Может Хаджар и не был ничем обязан Карейну, но оставить человека, с которым сражался плечом к плечу, в беде – он не мог себе такого позволить.
