Хаджар уже сделал шаг вперед, как Карейн покачал головой и до хромал до мехов. Он схватился за деревянную планку, подвешенную над ними, а затем обеими ногами встал на “рукоять” меха. Стиснув зубы так сильно, что из десен кровь брызнула, он начал качать воздух.
Огонь в горне вздымался страстными языками пылкой любовницы. Из красного он превратился в алый, затем в лиловый, а потом и в синий. Дождавшись нужного цвета, кузнец взял щипцами лезвие и начал нагревать его над пламенем."
"Все это время Карейн качал меха.
Он не стонал, не кричал, но с каждым движением из его бока толчками била черная кровь, а сам Карейн стремительно бледнел.
Пальцы соскальзывали с планки, но каждый раз Тарез находил в себе силы удержаться и продолжить качать воздух.
– Достаточно, – кузнец вытащил лезвие и, вернувшись к наковальне, продолжил ковку.
Карейн, отшатнувшись, едва удержался на ногах. Когда Хаджар попытался помочь товарищу, тот лишь отшатнулся и остался стоять самостоятельно.
– Зачем пришел, смесок? – прогремел Хафотис.
Говорил он прямо и грубо. Без всяких обиняков.
– Мне нужна твоя помощь, Хафотис, – Карейн раскачивался из стороны в сторону. Все его бледное лицо покрыла болезненная испарина. – Во мне сидит паразит, выкованный из крови демона. Он убивает меня. Прошу, помоги мне выковать нож, который сможет его вырезать.
Хафотис бросил быстрый взгляд на бок Карейна, а затем вновь ударил молотом по заготовке клинка.
– С чего ты взял, что я помогу тебе, смесок? Я живу здесь, на краю Тир-на-Ног, для того, чтобы работать в уединении от бесконечного веселья фае.
Почему ты решил, что я помогу тебе – существу с грязной кровью?
– Потому что тебя от этом просит… просила, моя мать.
– И кто же твоя мать, смесок?
– Эба, – ответил Карейн.
– Просила… она ушла к истокам вечности?
– Да, Хафитос. Моей матери больше нет под светом четырех миров.
Молот Хафотиса дрогнул, а затем куда сильнее, чем прежде опустился на лезвие клинка. Посыпались искры, внутри которых плясали саламандры и летали фениксы.
Жар каждой из них был сильнее, чем от упавшей звезды. И во вспышках огня, превращаясь в черный дым, они исчезали, не успев коснуться пола кузни.
– Паразит, который сидит в тебе, сын Эбы, делает тебя тем, кто ты есть. Вытащишь его – станешь слабее неродившегося котенка. Ты готов к этому?
– Готов, – кивнул Карейн.
Хафотис еще несколько раз опустил молот на клинок, а затем убрал его внутрь горна. За все это время он ни разу не сдвинулся с места, на котором стоял.
