Да что я такое говорю! Всё это я делаю вообще впервые в жизни: видела какие-то ролики в интернете, где-то ухватила из книг, но эти обрывочные знания не идут ни в какое сравнение с тем опытом, которым обладают люди одной из самых сложных и ответственных профессий в мире - врачи.
Но нутром чуяла - я на правильном пути. Так что продолжаем.
Шить я всегда любила, но, что, наверное, самое главное - умела. И делала это хорошо. Да и какая разница: работать с кожей человека или со сложными, непослушными тканями? Практически никакой.
Вот такими мыслями, стараясь себя успокоить, принялась за работу: вложив внутрь раны чистую, смоченную в слабосолёном водном растворе хлопковую ткань так, чтобы часть её торчала наружу, взяла иглу и нитку.
Стежок, узелок, срезать, стежок, узелок, срезать...
Не дойдя до торчащего тканевого лоскутка, остановилась.
Всё. Я это сделала!
От накатившего облегчения чуть не грохнулась без чувств: нервозность вперемешку с телесной скованностью и обострёнными чувствами, едва не обрушились на меня страшным опустошением, итогом которого был бы глубокий обморок.
Но! Никак нельзя. Впереди ещё много работы.
- Как ты? - погладив Дарио по шершавой щеке с уже проступившей мелкой щетиной, негромко спросила я. На лбу мужа блестели бисеринки пота, над губой тоже проявилась влага, говорившая, что устроенная мной пытка не прошла для него столь безболезненно, как он хотел мне показать.
Дар открыл веки и посмотрел на меня затуманенными болью глазами.
- Ты невероятная женщина, - только и сказал он. Я не нашлась что ответить, и отшутилась:
- О да, я такая! - сама от себя балдею, нервно хохотнула про себя. Фраза, которую часто произносила внучка, всплыла вовремя и к месту, чуть разрядив витающее вокруг меня физически ощутимое напряжение.
- Нам нужно уходить отсюда, муж сделал попытку сесть и с тихим стоном повалился назад на мягкую подстилку.
- Почему? - нахмурилась я, ничего не понимая.
- Эти гвардейцы, не гвардейцы вовсе, - негромко заговорил Дар.
- Они разбойники, каким-то образом сумевшие одолеть настоящих стражей, и забравшие их броню и коней.
- Как ты это понял? - вопрос вырвался раньше, чем я подумала. А ведь ответ лежал на поверхности.
- Они не умеют сражаться. Если бы это были опытные вояки, живым против такого количества врагов я бы не смог уйти. И, боюсь, у этих разбойников где-то есть убежище, где наверняка живут ещё люди и где они хранят всё награбленное.
