– Татьяна ясно дала мне понять, что очень скоро я за все отвечу. Я даже подумываю, не уехать ли из города на какое-то время…
– Скрыться от этой негласной королевы высшего общества Клыково?! – Влад ехидно рассмеялся. – Мне кажется, она тебя из-под земли достанет.
– Только поэтому я и не уехала, – вздохнула Доминика. – Не привыкла бегать от неприятностей. Пусть Татьяна делает свой ход. Лучше уж оторвать коросту одним рывком, чем растягивать это сомнительное удовольствие!
* * *Тимофей откровенно скучал на выставке.
Конечно, он был очень рад за Стаса. Тот действительно отлично рисовал, и его работы украшали экспозицию. Сейчас Кащеев общался с каким-то местным ценителем живописи, который, похоже, собирался купить одну из его картин. Алена Александровна так расхваливала талант Стаса, что тот стоял красный как помидор.
Тимофей огляделся по сторонам в поисках Лизы, но ее в зале не оказалось. Зато он увидел множество других знакомых лиц. Неподалеку от него Влад Пивоваров секретничал с мамашей Поветрули.
Этот господин и раньше не нравился Тимофею, а уж после нападок на мать парень его и вовсе возненавидел. Да, Ангелина скрывала много тайн и точно не была святой. Но Тимофей никогда не позволит этому настырному папарацци чернить имя своей матери.
Он резко отвернулся и встретился взглядом с отцом. Егор Зверев с улыбкой пробирался в его сторону. Подойдя, он положил руку на плечо Тимофея.
– Рад, что и ты здесь, – сказал Егор. – Не знал, что ты ценитель живописи.
– Да какой я ценитель, – отмахнулся Тимофей. – Но это лучше, чем в одиночестве сидеть в своей комнате в корпусе.
– Или мыть полы в столовой?
– Ты и об этом знаешь?
– Меня поставили в известность сразу же, как только закончилась ваша драка. Признаться, я немного удивлен, Тимофей. Вроде я тебя такому не учил.
– Жизнь научила, – вздохнул парень. – Но Седачев давно напрашивался. Они с Миланой и Бельцевым постоянно унижают других учеников. Я просто заступился за одну девчонку.
– Именно поэтому я и не читаю тебе нотации, – улыбнулся Егор. – Ты поступил правильно, и я горжусь тобой. А что до наказания… Придется его принять. Такова жизнь. Иногда даже самые благие дела имеют не очень приятные последствия.
– А вот и Зверевы, – послышалось позади них. – Отец и сын. Какая славная картина!
К ним приближался Платон Евсеевич Долмацкий. Старик широко улыбался и выглядел очень импозантно в строгом угольно-черном костюме.
