На овальной фотографии Женя увидела красивую моложавую женщину средних лет с острым профилем и слегка хищным взглядом. На ее тонких губах застыла едва заметная усмешка, а глаза были хитро прищурены. Она словно знала что-то, известное только ей одной. Женщина с портрета ничем не напоминала сумасшедшую старуху с всклокоченными волосами, которую столько лет побаивались многие жители Клыково.
– Она была такая… красивая, – удивилась Женя. – Никогда бы не подумала…
– Что же с ней стало? – прищурившись, спросил Клим. – В кого она превратилась под конец жизни? Будто два совершенно разных человека.
– Еще одна загадка, – произнесла Женя, разглядывая невзрачный памятник.
Мимо них по тропинке брела невысокая старушка в длинном темном пальто. Ее голову покрывала черная вязаная шаль. Увидев Женю и Клима, она остановилась напротив могилы Устиньи и тяжело вздохнула.
– Ну хоть кто-то ее навещает… Знали ее? – внезапно спросила она у притихших ребят.
– Немного, – ответил Клим. – Да и кто ее не знал?
– Да уж, – согласилась старушка.
– Местная знаменитость.
– Мы не навещали, просто шли мимо и остановились, – сказала Женя. – А вы хорошо ее знали?
– С молодости, – кивнула незнакомка. – Я ее и помню именно такой, как на этой фотографии. Молодая, симпатичная… В то время она не была похожа на городскую сумасшедшую. Никто даже представить не мог, что впоследствии… Эх, Устинья, Устинья…
– Вы с ней были подругами? – спросила Женя, чтобы поддержать разговор.
– Нет, просто работали вместе, – пояснила женщина.
– В местной школе, уборщицами. Почти сорок лет с тех пор прошло. Кто бы мог подумать… а ведь все как вчера.
– Мы слышали, у нее очень непростая судьба, – произнес Клим. – Сначала потеряла мужа, затем сына. Немудрено, что у нее рассудок помутился… Все-таки совсем одна осталась.
– Почему одна? – удивилась старушка.
– Ну как же? – вздернул брови Клим. – Муж-лесник умер, единственного сына убили… Больше ведь никого.
– Нет, все не так, – покачала головой незнакомка. – С чего вы взяли? У нее ведь было двое детей.
Женя и Клим изумленно уставились на нее.
– Двое? – переспросила Степанова.
– Ну да, она сама мне рассказывала, – с уверенностью подтвердила старушка. – Сидели мы как-то за столом в подсобке, мой день рождения с коллегами отмечали. Знаете, как это бывает… Выпили, расслабились, ну языки у всех и развязались. Муж у нее к тому времени уже скончался. Вот Устинья нам тогда и рассказывала, что если бы не дети, никакого смысла в ее жизни не было бы.
