Смотрит на мужа, скривив лицо, и вполголоса посылает проклятия. Брат мне говорил, что, если произнесешь такое проклятие, нужно сто раз прочесть «Отче наш», иначе тебя отправят на сто лет в чистилище – это не ад, но и не рай тоже.
Синьор с волдырями смотрит на меня.
– Пошли! – рычит, клацая зубами, как сторожевые псы за запертой оградой.
Я делаю, как он сказал. Тем более что без ножниц он не сможет меня остричь.
Меня отводят обратно в трейлер. Синьора с татуировками перевязывает рану на бедре мужа какими-то тряпками и скрепляет упаковочным скотчем.
То и дело сплевывает кровь. Они еще не разговаривают, даже не поцеловались ни разу, но, кажется, помирились.
Вчера на обед были булочки с начинкой. На ужин – кукурузные хлопья, но вместо молока я залил их водой, а они пивом. Сейчас уже почти полдень, я снова хочу есть, я ведь не завтракал. Когда я об этом говорю, синьора с татуировками велит синьору с волдырями от комаров пойти в магазин, потому что в трейлере никакой еды не осталось. Перед уходом он надевает что-то вроде армейской куртки, хотя такая жарища стоит, что и без того бросает в пот.
Из супермаркета он принес только консервы из тунца, банки распиханы по всем карманам армейской куртки. Странно: когда мы с папой ходим в супермаркет, кассирша всегда нам дает пакет.
Молоко он тоже купил. Но синьора с татуировками говорит, что я должен выпить его вечером, перед сном.
– Сколько положить?
– Не знаю.
Пора спать, они налили молока в стакан, и теперь решают, сколько положить сахару. Надо сказать синьору с волдырями от комаров, чтобы положил весь, какой есть, иначе молоко невкусное.
Но у них только один пакетик. Не такой, как в барах, а пластмассовый и прозрачный. И сахар коричневатый. Тростниковый, наверное.
– Уверена, что это сгодится? Вдруг ему станет плохо?"
"Не станет мне плохо. Дома я ем гора-а-аздо больше сахара.
– Смотри, какой он маленький, а доза лошадиная.
– И нам ничего не останется.
– Хочешь из-за мальчишки рискнуть своей задницей?
Он соглашается и высыпает весь пакетик, потом перемешивает ложечкой.
В зубах у него какая-то кривая сигарета. Хорошо бы в молоко добавить какао.
– Завтра позвонишь. Попросишь денег, но не слишком много, иначе они станут тянуть, скажут, что нужно пойти в банк. А мы должны получить деньги сразу.
– Вдруг они потребуют доказательства?
– У нас же есть его одежда?
– И правда. Наверное, футболки достаточно.
Не знаю, о чем они говорят, меня это не интересует. Мама с папой тоже часто говорят о непонятных вещах.
