– Я ей все объяснила, – добавила она, испепеляя женщину взглядом.
– Что же, доктор: если вы не возьметесь за лечение Эвы, это будет настоящей катастрофой, – высказалась та, наплевав на молчаливые упреки Майи. – Бедному ангелочку и без того несладко живется: совсем одна, в доме, который разваливается на глазах. А мать шляется по всему миру бог знает зачем, и дочка для нее помеха.
– Прошу тебя… – попыталась Майя ее остановить.
– Нет уж, я расскажу. – Женщину буквально прорвало. – Знаете, сколько времени графиня Онельи Кателани не видела свою дочь? – осведомилась она с презрением.
Джербер не знал, но был уверен, что ему немедленно откроют возмутительную правду.
– Шесть месяцев! – в самом деле воскликнула Ваннини, показывая число на пальцах. – Даже на Рождество не приезжала. – Она бурно жестикулировала, и браслет с дикобразами позвякивал в такт ее речам.
– Пожалуйста… – тщетно просила Майя.
– У меня муж и трое сыновей, иногда и меня одолевает искушение взять да удрать от них, но я ни за что бы их не бросила, – упорно продолжала домоправительница.
– А теперь, в довершение всего, Эва должна терпеть выходки воображаемого дружка.
Она разгневана и обижена по-настоящему, заметил Джербер. Как и Майя, она очень привязана к девочке. Насколько психолог понял, синьора Ваннини занималась уборкой и готовила еду. Каждый вечер возвращалась в городок Сан-Джиминьяно, к своей семье."
"Домоправительница собиралась продолжить инвективу, когда Джербер увидел, как в дверном проеме на миг показалась белокурая головка.
Она тут же исчезла, но Джербер кивком указал на дверь, открытую в коридор, и быстро приложил палец к губам, подавая Ваннини знак умолкнуть.
Он задавался вопросом, где все это время находилась девочка. Теперь он это знал.
Отставив пустую чашечку и вставая из-за стола, доктор проговорил:
– Теперь настала пора познакомить меня с Эвой.
7
Они немного помедлили, дав девочке время вернуться к себе в комнату. Услышав, как этажом выше хлопнула дверь, Джербер и Майя стали подниматься по лестнице.
– Я бы хотел остаться с ней наедине, – сказал он девушке, когда они подошли к порогу комнатки.
Та не возражала.
– Как скажете, доктор.
В зеленых глазах Джербер прочел надежду и тревогу. Не хотел бы он увидеть разочарование в этом взгляде.
Он постучал в дверь. Но потом решил войти, не дожидаясь приглашения.
Последний закатный свет багровым отливом медленно отступал к окну, открывая дорогу вечерним теням.
Мебель в комнате была и современная, и старинная.
