– Думаю, мы должны по крайней мере выслушать, что у Пьетро на уме…
– Да, что ты предлагаешь? – опять ринулся в атаку Данте. – Давай выкладывай, что ты задумал, как собираешься облегчить нашу совесть?
Джербер набрал воздуха в грудь.
– Все верно: двадцать пять лет назад в полиции выслушали наши показания, но никто не попросил нас сделать самую естественную вещь…
– Какую? – спросила Дебора.
Теперь наступало самое трудное.
– Сыграть в игру, – заключил Джербер.
Все уставились на него, остолбенев.
Но Пьетро держался крепко.
– Я предлагаю вернуться в сад при вилле и повторить игру в восковых человечков.
26
Ему тоже было нелегко возвращаться туда после стольких лет.
Снова открыть старый дом. Погрузиться в воспоминания детства, которые как будто ждали его, притаившись в полумгле комнат с запертыми ставнями, вместе с пылью и запахом гнили. Пройти через кухню, которую Аделе заполняла ароматами своих лакомых блюд. Подняться на верхний этаж. Миновать запертую дверь комнаты синьора Б.
и дверь в лиловую комнату, где стоит этажерка с коллекцией флакончиков его матери, источающих призрачные ароматы.
Кроме этажерки, там был балкон, откуда он рухнул в пустоту и умер на тридцать секунд.
Но труднее всего оказалось войти в собственную детскую комнатку, ибо в тот момент прошлое явилось во всей полноте. До этого порога прожитые годы были всего лишь отснятой пленкой, ностальгической чередой воспоминаний. За ним, за этим пределом, все как-то выцвело, даже уменьшилось в размерах.
Хотя вся обстановка, все вещи, которые сейчас казались другими, вовсе таковыми не были. Ведь на самом деле ничего не изменилось. Только он сам.
Незнакомец, который сейчас ходил по комнате, наверное, не понравился бы одиннадцатилетнему Пьетро. Призрак ребенка, каким он был, все еще присутствовал здесь и осуждал взрослого за то, что он сделал или не сделал со своей жизнью.
Джербер не стал его слушать и раскрыл ставни, выглянув на маленькую террасу, где он большей частью сидел со сломанной ногой, выздоравливая после падения.
Под ним порывистый ветер с моря хлестал оголенный сад, принося с собой соленую влагу."
"– Как я мог поддаться на уговоры? – ныл адвокат Данте, кутаясь в двубортное пальто. Костюм, приличный для суда, мало соответствовал холодному дню конца зимы.
Пьетро Джерберу до сих пор не верилось, что ему удалось притащить их всех сюда.
– Сколько времени это займет? – сетовал Этторе. – У меня назначена деловая встреча.
