Немного помолчав, Тоннисон поднялся и принялся раздеваться, не обнаруживая желания говорить, поэтому и я молча последовал его примеру. Я устал, но прочитанное все еще будоражило мою душу.
Почему-то, когда я закутался в одеяла, мне вспомнились эти самые старинные сады, тот странный страх, который место это пробудило в наших сердцах; и тут я почувствовал убежденность в правоте Тоннисона.
Поднялись мы очень поздно – наверно, около полудня, – потому что, читая Манускрипт, засиделись за полночь.
Тоннисон был не в духе, я тоже.
День был какой-то неудачный, в воздухе чувствовался неприятный холодок. Мысль о рыбалке не приходила нам более в голову. Мы пообедали и потом просто сидели – покуривая в молчании.
Наконец Тоннисон попросил у меня Манускрипт: я передал томик ему, и большую часть дня он перечитывал эту повесть.
И пока он предавался этому занятию, меня посетила странная мысль:
– Что, если нам еще раз взглянуть на это место? – И я молча кивнул вниз по течению.
Тоннисон вскинул взгляд.
– Никогда! – резко бросил он, и, пожалуй, такой ответ скорее раздосадовал меня, чем успокоил.
После этого я предоставил его самому себе.
Незадолго перед чаем он вопросительно поглядел на меня.
– Извини, дружище, если я только что обошелся с тобой резковато (ничего себе «только что» – уже три часа миновало), но больше я туда не ходок, – Тоннисон помотал головой, – ни за какие посулы. Бррр! – И он отложил скорбное повествование, гласившее об отчаянии, надежде и ужасе.
На следующее утро мы встали пораньше и отправились по привычке поплавать: потрясение предыдущего дня уже начинало оставлять нас; поэтому после завтрака мы взяли удилища и провели целый день за любимым спортом.
После этого дня мы наслаждались отдыхом, но оба с нетерпением ожидали прибытия возницы, настолько хотелось нам узнать у него или у местных жителей об этих странных Садах, покоящихся в загадочной котловине.
Наконец настал долгожданный день, и возница приехал за нами. Он появился с утра, когда мы еще спали, и, едва оказавшись у входа в палатку, сразу же поинтересовался, хороша ли была рыбалка.
Мы ответили утвердительно, а потом едва ли не единым духом спросили о том, что более всего интересовало нас: не знает ли он чего о старом саду, об озере и об огромном провале, расположенном в нескольких милях отсюда вниз по реке… приводилось ли ему хоть что-нибудь слышать о прежде располагавшемся там доме.
Он не слышал ни о том, ни о другом.
