Он стоит в свете дня, качаясь на нетвердых ногах и странно моргая. Я вижу, что гадкая рана стала больше, много больше, и теперь покрылась каким-то бледным заплесневелым налетом. Сестра хочет погладить его. Я останавливаю, советую не прикасаться к нему несколько дней; нельзя говорить ей правду… следует соблюдать осторожность.
Через минуту она уходит, потом возвращается с миской, полной всяких объедков. Поставив ее на землю возле собаки, я начинаю подпихивать веткой куски к носу пса. Мясо выглядит достаточно соблазнительным, но пес не замечает его и прячется назад в конуру.
Его миска еще полна воды, и, недолго переговорив, мы с сестрой возвращаемся к дому. Вижу недоумение на лице ее… сестра старается понять, что случилось с животным, но лишь безумец мог бы открыть ей правду, даже намекнуть на нее.
Так без событий минует день, и приходит ночь. Я намерен повторить опыт предыдущей ночи. Мудрости в этом нет, но я решился. Однако я предпринял известные предосторожности: загнал по прочному гвоздю за каждый засов, и теперь дверь, выходящую в сад, уже не открыть.
Так можно избежать хотя бы повторения вчерашних событий.
И от десяти вечера до двух тридцати я гляжу в окно, но ничего не происходит; потом я валюсь в постель и немедленно засыпаю.
Глава XXVI
Светящаяся искра
Я вдруг просыпаюсь. Еще темно. Я поворачиваюсь с боку на бок, раз или два, но уснуть не могу. Ноет голова, мне то жарко, то холодно. Оставляя попытки уснуть, я протягиваю руку за спичками, наконец рука моя прикасается к коробку, но, открыв его, я обнаруживаю внутри светящуюся искорку.
Протягиваю другую руку, трогаю. Вот искорка на руке. Со смутной тревогой я зажигаю огонь и торопливо гляжу – ничего, только тонкий порез.
– Показалось, – бормочу я, вздохнув почти с облегчением. Тут спичка обжигает мне палец, я мгновенно ее роняю. А пока тянусь за другой, вижу – ранка светится. Теперь я вижу это. Зажигаю свечу, приглядываюсь… вокруг царапины кожа слегка позеленела. Я озадачен и озабочен. А потом меня осеняет.
Я вспомнил: утром, после появления твари, пес лизнул мою руку. Вот эту с ранкой, тогда я ее совсем не заметил. Жуткий страх одолевает меня, заползает в мозг… ведь и рана пса ночью светилась. Ошеломленный, сижу я на краю постели, пытаюсь подумать, но не могу. Мозг мой словно ошалел от нового ужаса.
Время движется… что может воспрепятствовать ему? Я встаю, пытаюсь заставить себя поверить в собственную ошибку. Напрасно. В сердце моем не осталось сомнений.
