Но мы уже не думали ни о чем другом, кроме грозной и угрюмой в своей чудовищной сути Обители Безмолвия, застывшей на невысоком холме.
Весь одиннадцатый час мы переползали от куста к кусту, напоминая тени, прячущиеся среди теней Ночного Края. Жуткий Дом располагался теперь справа от нас, в огромном и высоком здании царила вечная тишина, окна и двери его светились немерцающим светом, словно бы переносившимся сюда из недр проклятых времен и пространств.
Здесь властвовало и правило полное нечестия и лишенное даже капли святости смертоносное и абсолютное Знание… тщетными были наши предосторожности, ибо, перебираясь от куста к кусту, мы находились под наблюдением недремлющих сил.
"
"Когда двенадцатый час был уже на исходе, мы начали удаляться от Дома; я испытал облегчение, посчитав, что мы избежим всякого зла, и обернулся к Деве с ласковыми и нежными словами. И о! в то же мгновение с негромким рыданием она опустилась на землю. Сердце мое словно бы умерло; я понял, что душу Девы поразила Сила, посланная на нас из Обители Безмолвия.
Подхватив Деву на руки, я попытался отгородить ее своим телом от Жуткого Дома; и тут дух мой испытал истинно предсмертную муку, принимая удар безмолвия и распада.
И о! в тот же самый момент я немедленно понял, что силе этой не дано погубить меня, однако она способна расправиться с Девой, и окружил Свою Единственную духом и волей, словно щитом.
Я распрямился, понимая, что нет смысла прятаться; теперь мне следовало доставить Наани в Великий Редут или умереть, потому что лишь скорость могла спасти ее от действия Силы Зла.
Сняв Дискос с бедра, я взял его в руку, поднял Деву и, оставив кусты, вложил все свои силы в движение. Но дух мой все еще ощущал ту мрачную силу, которая действовала на нас, стремясь погубить Мою Собственную.
Устремляясь вперед, я окликал ее, называл прежним именем и новым, но Наани не шевелилась и не обнаруживала признаков жизни. Сердце мое погружалось в бездну отчаяния; подступало безумие, превращавшее меня в чудовищную машину, которую снедало одно только желание спасти Деву.
Я еще надеялся доставить ее живой в Могучее Убежище, отдать в руки умелых врачей. И о! я старался быть мудрым в своем отчаянии и скоро остановился, развел таблетку в горячей воде, подогретой на камне, и постарался влить в сомкнутые уста Девы; увы, старания мои оказались бесполезными, о чем заранее говорило мне сердце. И я напрягал разум и тело, волей, духом и любовью отгораживая Деву от ужаса, истекавшего из Обители.
