Такова власть, дарованная Любви, придающей всему сладость и величие, пламенем своим сожигающей все ничтожное, и если все в мире встретят Возлюбленного, сгинет легкомыслие и останутся только Радость и Благородство, не знающие конца.
Есть одна тонкость, которую я, быть может, не достаточно продумал; насколько мне известно, ошибавшихся, но ставших на верный путь ждет большее величие за перенесенную боль; и пусть это ободрит вас, знающих, какие ужасы мне пришлось пережить. Боль свидетельствует о развитии и разрушении, а любовь преобразует человека в тем большей степени, чем больше он нуждается в этом… а сильная боль и преобразует сильнее.
Итак, я не хочу, чтобы вы полагали, что Возлюбленный уже пришел, храните же себя и умножайте, чтобы встретить Любимого в Ваш день, чтобы выразить свою любовь во всей подобающей красе и счастье; тогда вам удастся избегать горшей боли. Но хватит слов. Воистину, когда придет ваш собственный день, вы сами поймете меня во всей простоте Истины, а пока я хочу лишь предостеречь вас и попросить позаботиться о себе ради будущего счастья.
Если же вы не хотите прислушиваться ко мне… что ж, поймете потом.
Так думал я, лежа возле Наани, и поняв, что проявляю излишнюю серьезность, решил покориться тому предельному счастью, которое осенило нас в той Стране Морей.
И о! когда мы покончили с едой и питьем, Дева помогла мне сесть, подперев мою спину иссохшим древесным стволом, который ей нетрудно было пододвинуть ко мне. И Наани села возле меня, и рука моя естественным образом обвила ее талию.
Дева сияла от счастья, а в сердце моем пела нежность. Подхватив рукой ее пышные волосы, я рассыпал их по своему плечу… мы смеялись, как двое детей, ибо такими сделала нас любовь, и наши руки соединились под покровом ее волос.
Весь день мы провели на удивление счастливо, кроме недолгого мгновения, когда на берегу появились Горбатые – как раз на той плоской скале, где разразилась схватка; чем они там занимались, мы не разглядели; однако в конце концов они убрались восвояси, явно не заметив нас, после чего мы их уже не видели и целиком погрузились в счастье.
На десятый день, я настолько поздоровел, что сумел пройтись по острову, Наани сопутствовала мне, заставляя отдыхать после недолгих прогулок.
После Наани принесла мне панцирь, который успела почистить до блеска, впрочем, металл был покрыт вмятинами и разрывами, и там, где чудовищная сила Горбачей позволила им пронзить броню своими острыми камнями, во все стороны торчали зазубрины.
