Быть может, вы правы, но я человек, а именно так, не иначе, подобает поступать людям.
Тот, кто осудит меня, осудит все человечество… тщетны любые речи, пусты всякие сожаления: нельзя считать добродетелью нерешительность – тот, кто первым убьет врага, получает шанс дожить и до конца сражения. Так было всегда, есть ныне и будет до конца времени… нельзя уцелеть, цепляясь за столь любезные многим сердцам возвышенные идеалы.
Но лучше будет вернуться от размышлений к повествованию. Горбатые бежали удивительно быстро, первые уже лезли на скалу, словно пантеры, которые молча берут добычу; впрочем, я заметил, что все они несколько ниже ростом только что сраженного мной.
Воистину, тогда я весь превратился в скорость и мысль: быстрыми движениями Дискоса скосил головы троим Горбачам, а четвертому нанес смертельный удар в лицо металлическим сапогом… всей своей силой, всем боевым мастерством пытался я сохранить наши жизни.
После начала сражения миновало буквально несколько сердцебиений, но времени перевести дыхание не было.
На скалу вскочили еще трое Горбатых; один ударил меня камнем, зажатым в руке; броня моя зазвенела, и я отшатнулся, все же успев сразить одного из врагов.
Наани поймала меня за руку и помогла устоять, тогда я убил Горбача, державшего камень, – в тот самый миг, когда он собрался нанести мне второй удар. Снова укрепившись на ногах, я обратился к третьему врагу. Ему было некуда деваться – даже если бы это и входило в его намерения, – но он издалека прыгнул на меня. Вовремя увидев его, перехватив Дискос обеими руками, я поразил Горбатого в среднюю часть тела, раскроив его еще на лету.
В это мгновение из-за края скалы вылезли еще двое… кто-то из них схватил меня за ноги, и я рухнул на спину, получив жестокий удар, пока тело Горбатого еще находилось в воздухе. Перелетев через меня, мертвая туша рухнула на скалу и, перевернувшись, свалилась вниз.
Падение потрясло меня, а руки Горбачей тянулись к краю скалы. Невзирая на все старания ранить их, я попадал только по камню и лишь по счастью не повредил оружие.
И о! в тот самый миг, когда они готовы были стянуть меня на землю, я нанес добрый удар, отхватив плечо одному из них. Высвободившись из его хватки, я жестоко ударил металлическим каблуком по пальцам другого и раздробил их.
Я ощутил, что Наани помогает мне подняться на ноги, заметив мою неуверенность. Тут Горбатые хлынули на скалу. Нам повезло: они могли залезть лишь с одной стороны, остальные стороны камня оказались крутыми и гладкими.
