После мы отправились за ветвями; я срезал их с живых деревьев, осторожно и разумно действуя Дискосом.
Положив ветви в качестве поперечин, я связал стволы лямками и поясами, сделав, таким образом, вполне подходящий плот – никакое чудовище не смогло бы добраться до нас из воды.
Закончив плот, я столкнул его на воду; Дева помогала, ибо сооружение мое оказалось весьма тяжелым. После этого я воткнул в песок заостренную ветвь и зацепил плот за сей шаткий причал.
Теперь нужен был шест, чтобы толкаться вперед; и меня встревожило, что тот, которым я пользовался на пути туда, исчез со своего места около обоих стволов, где я оставил его, надеясь, что сумею вернуться тем же самым путем.
"
"Исчезновение это заметно обеспокоило меня и заставило поторопиться. Попросив Деву перенести ранец, кисет и свой сверток на плот, я принялся разыскивать взглядом тонкое деревце. Одинокая жердь торчала почти рядом с плосковерхой скалой, на которой расположилась Дева. Пока я занимался делом. Дева стояла на страже и не закрывала рта.
И о! пока внимание мое было поделено между ее милой болтовней и собственным спешным делом, дух мой ощутил приближение опасности. Дева почувствовала то же самое; она вдруг умолкла и посмотрела на меня с некоторой тревогой. И о! едва я взял шест в руки, позади нас в густых зарослях послышался топот.
Я немедленно оглянулся. И вот! К нам приближался горбатый человек, коренастый и могучий. Я не успевал вовремя достать Дискос; враг уже тянулся к самым моим ногам, поэтому я ударил Горбатого острием шеста, глубоко вошедшим в его тело.
Горбач испустил вой, в котором мешались животные и разумные нотки, и вцепился в древко, нанесшее ему жестокую рану. Тем временем я выхватил Дискос и буквально в одно мгновение раскроил его едва ли не на две половины – не без жалости в сердце.
Враг мой умирал, но в лесу топотали новые ноги, и о! я торопливо обернулся к Деве, Наани стояла за моей спиной и держала в руке нож. Обхватив Деву левой рукой, я двумя прыжками перескочил вместе с ней на вершину скалы! И немедленно повернулся назад, ибо из-за деревьев толпой валили Горбачи.
Кажется, их было чуть более двадцати – около двух дюжин, – и я понял, что мы умрем, ибо не может один человек устоять в подобном сражении – сколь бы силен и быстр он ни был.
Впрочем, я не отчаивался… сердце мое переполняли великий страх за Наани и сливавшаяся с ним высокая радость. В тот день я был готов на подвиг ради нее. Вы скажете, что подобные чувства и такая любовь сродни сердцу варвара.
