Тем не менее, я придумал несколько объяснений тому, почему еще не пришел к Меньшему Редуту, и надежда вновь ожила в моем сердце – а с ней сомнения и волнение.
Съев две таблетки, я выпил воды и вновь приступил к путешествию. Я решил держаться подальше от берега моря и так шел целых двенадцать часов, пребывая в том же сомнении. Остановившись, я начал оглядываться. И о! я заметил странное слабое зарево, стоявшее над землей с левой стороны от меня.
Я ел, пил и заставил успокоиться свой дух, потому что боялся заблудиться во тьме, не зная, куда идти дальше.
А потом я направил свой путь на самую яркую часть свечения. Так я шел восемнадцать часов, делая остановки на каждом шестом часу, ел и пил, заставляя себя делать это; действительно, мне даже казалось, что таблетки душат меня. Столь велика была тревога, владевшая моим духом. Ведь заблудившись, я терял возможность отыскать мою единственную.
Трижды за это время ночь приносила топот бегущих ног, а иногда жуткие крики; в отчаянии я прятался, потому что должен был сберегать свою жизнь, чтобы отыскать Деву.
И о! на восемнадцатом часу пути, который на деле был тридцатым часом того дня, я увидел, что свет сделался ярче, и ощутил запах серы. Тут я заметил, что земля передо мной поднимается.
Потом я шел семь часов, и свет сделался еще ярче и приобрел тускло-красный зловещий оттенок. Еще через шесть часов я остановился, уловив странный басовитый звук, непохожий на все, что я когда-либо слышал; звук этот, казалось, растянулся на целую вечность.
Я шел в сторону света – уже как будто бы по равнине. Так я шел еще пять часов, а низкий рев становился все громче и громче.
Истинно говорю! Направляя свой разум к заботам, я поднялся на край обрыва, перед которым звучал вечный рев. Внизу, в чудовищной бездне, раскинулось могучее море как бы угасающего огня; горячая красная грязь клокотала в глубинах под моими ногами."
"Дальний край странного моря был укрыт от меня, тусклые и зловещие облака парили над ним, скрывая от меня расстояние.
Снизу багряные облака, чернея, растворялись в ночи. Поглядев в обе стороны, я увидел черные утесы, возвышающиеся над морем тягучего пламени. Над красным морем высились черные мысы, и там, где огонь лизал сушу, вверх взметались языки зеленого пламени.
Я стоял над морем огня, бушевавшего словно бы внутри невысокого и невероятно огромного вулкана.
