Убедившись, что ничто не собирается причинить мне вред, я сел и потянулся к ранцу, а потом ел и пил, орудуя наугад в предельной тьме. Торопливо покончив с едой, я поднялся на ноги и с Дискосом в руках отправился вперед. Весь день душа моя пребывала в странном смятении, а посему я нередко останавливался, чтобы прислушаться, поскольку не сомневался уже в том, что нечто или некто безмолвно следует за мной. Однако уши ничего не воспринимали, и я спускался вниз – в ночь, царящую над склоном.
Потом – в начале седьмого часа, – поев и попив, я поднялся и шагнул вниз, но, наткнувшись на острый камень, упал самым жестоким образом, поскольку нога моя застряла между камнями. Потрясенный падением, я не сразу поднялся; камень, вне сомнения, разорвал бы мое тело, если бы не панцирь.
Спустя некоторое время, вернув себе силы и крепость духа, я поднялся на ноги и решил, что не стану более идти на ногах, а воспользуюсь для передвижения руками и ногами; поза сия позволяла не столь часто пользоваться Дискосом, хотя я и так не часто включал его, а шел в основном наугад.
Полз я весь остаток дня, и горьким было мое путешествие, ибо одолеть мне удалось всего милю.
Когда минуло восемнадцать часов спуска, оставив свои труды, я принялся на ощупь отыскивать во тьме ровное место для отдыха, пришлось только отбросить мелкие камни мешавшие мне. Поев и попив, я отошел ко сну с думами о Наани, не забывая, однако, и о странных опасениях, сопутствовавших мне весь день; опасаясь того, что кто-то действительно находится возле меня во тьме, я дважды поднимался на ноги и прислушивался, но не услышал даже звука; наконец я решил, что все мне показалось, и заснул, однако сон не принес мне отдыха, потому что я прислушивался и во сне.
Проспав шесть часов, я резко пробудился, как и ранее от ощущения того, что кто-то находился возле меня, выхватил Дискос и принялся слушать; тем не менее, уши мои не услышали звука, не сумел этого сделать и дух.
Новый «день» прошел, как и предыдущий, на восьмом часу пути я чуть не свалился в огромную яму, оказавшуюся на моем пути; обнаружив, что лежу на краю обрыва, я отполз в сторону и на ощупь, перебрался вниз, обойдя рытвину по краю. Встревоженный, упавший духом, я не знал, как быть дальше; печалило меня и незнание – окружают ли меня подобные ямы, или же я случайно наткнулся на единственную в округе.
