Я проговорил с Наани остаток ночного времени – так говорят двое влюбленных в преддверии вечной разлуки. Когда города пробудились, новость быстро распространилась по ним, и весь народ погрузился в уныние и тревогу.
Так прошло чуть более месяца, и за это время голос Наани настолько ослабел и удалился от нас, что даже я, привыкший внимать Ночным Слухом, едва мог понять смысл ее слов. Но каждое из них было сокровищем для моей души. Горе и страх перед предстоящей разлукой лишали меня желания есть и отдыхать. Мастер над Монструваканами корил меня; потому что кто еще сумеет помочь этим людям, если заболеет обладатель столь тонкого Ночного Слуха.
"
"Прибегнув к остаткам мудрости, еще не оставившей меня, я заставил себя есть и жить так, чтобы вернуть силы. Но сердце мое разрывалось; ведь я знал, что людям Меньшей Пирамиды угрожают окружающие их чудовища. Наконец негромкие слова, возникавшие в моем мозгу, поведали мне, что произошла битва с некоей внешней Силой, которая многих повредила в уме, и в безумии своем они открыли ворота и выбежали из Меньшей Пирамиды во тьму; так что плотские их тела стали добычей чудовищ тех земель.
Но кто мог сказать, что случилось с их душами?
Все случившееся мы объяснили ослаблением Земного Тока, лишившего этих людей всей силы и власти, так что за несколько недель вся жизнь и счастье оставили их, и они более не ощущали сильного голода или жажды, а также большого желания жить, но великий страх перед смертью властвовал над всеми чувствами, и это казалось нам очень странным.
Все это заставило людей Великого Редута заново подумать о Земном Токе, истекавшем из «трещины» под Пирамидой, и его неотвратимом конце; Часовые Листки опубликовали многое из написанного об этом – главным образом, чтобы мы не смущались в сердцах, хотя некоторые безрассудно уверяли в противоположном и сулили близкие беды.
Впрочем, истина, наверно, была посредине.
И все Часовые Листки были полны описаний ужасов, среди которых встречали свою кончину бедные люди; и ужасы эти непременно должны были прийти и в нашу Могучую Пирамиду, хотя – как многие полагали тогда – в настолько далекой вечности, что у нас не было причин для беспокойства.
О людях Малого Редута писали скорбные поэмы, придумывали дурацкие планы их спасения, которые нельзя было реализовать; ведь не было способа исполнить столь великое деяние; находящийся в безопасности, человек далек от понимания истинной глубины ужаса. Но я уже понимал, что должен выйти в поход, даже если он закончится моей смертью.
