Вы создали структуру, платите людям деньги, и вам совершенно наплевать, приносит она хоть какую-то пользу или нет.
— Замолчите немедленно, — приказала Марина Петровна. — Или я… или я не знаю, что с вами сделаю!
Николай Вадимович поднялся из-за стола, тоже покосился на пальму и стал неторопливо прохаживаться по ковровой дорожке.
— Нам, значит, на пользу наплевать, а вам, выходит, нет!
— Да и мне наплевать, — призналась Олимпиада. — Если бы мне было не наплевать, я бы давно попробовала хоть что-то изменить, а я не хочу.
— Тогда что вы за сотрудник, если вам наплевать на то, чем вы занимаетесь?
— А у нас все такие, — сообщила Олимпиада. — И, между прочим, вы в этом виноваты, а не мы, Николай Владимирович!
— Вадимович.
— Николай Вадимович, у вас куча дел, вам вон даже по телефону разговаривать некогда, а у нас никаких нет. Мы занимаемся… маразмом, понимаете? И так изо дня в день!
— Кто мешает вам заняться делом?
— Для того чтобы заняться делом, неплохо бы представить себе, каким именно, а никто не представляет.
Всем некогда нами поруководить, кроме Марины Петровны, которая вообще ничего не понимает в этой работе!
— Господи, — воскликнула начальница и схватилась за грудь, где сердце, — как она может?! Как она может, господи?! Я на руководящей работе столько лет, а она!
— Марина, да оставайтесь вы на этой своей работе! — легко сказала Олимпиада. — Руководите, пожалуйста! Но хорошо бы вам понять все-таки, чем именно вы руководите! Баней или аэропортом!
Сорокин неожиданно хмыкнул и боком присел за стол рядом с Мариной Петровной, что означало, по-видимому, что он на ее стороне.
— Так в чем суть претензий, я не понял до конца? Разложение коллектива в чем состоит? И еще халатность, да? Халатность в какой области?
И тут Марина Петровна все и выложила — про газету «Труд», про Настю Молодцову, про памперсы и про то, что Олимпиада своим поведением подрывает авторитет такой авторитетной компании и авторитет такого авторитета, как Николай Вадимович.
— Я просила не вести личных разговоров во время работы. Я просила не беседовать с журналистами, как с личными друзьями, потому что их не может интересовать личность… конкретного сотрудника, в данном случае Тихоновой, их должна интересовать наша деятельность как холдинга!.."
"— А что делать, если их интересует личность Тихоновой как личность? — спросил ей в тон Николай Вадимович. — Как тогда с ними разговаривать?
Олимпиада посмотрела на него с изумлением.
