Они опять переглянулись, и Люсинда вскочила с кресла, выражая готовность следовать за Липой туда, куда ее поманил милицейский, хоть в острог!
Олимпиада Владимировна вышла в собственную прихожую, где было сильно натоптано, накурено и очень холодно, потому что с лестницы дуло немилосердно, и как будто споткнулась взглядом о лежащее на полу тело.
Теперь это было именно тело, кое-как прикрытое черной клеенкой, а не человек с мучительно задранным подбородком.
— Господи, — сказала Олимпиада и прикрыла рот рукой.
— А нельзя его… вынести?
— Всему свое время, — сказал милицейский загадочно. — Пройдите, пройдите туда!..
Туда — означало на лестницу, где все смолкло, когда она появилась, только где-то в отдалении тявкала парамоновская собака по кличке Тамерлан.
— А как же ваши соседи говорят? — не очень понятно спросил старший лейтенант. — А вы сказали — никто не живет!
— Где? — не поняла Липа.
— Напротив. Вот здесь. Ваши соседи говорят, что живет!
— Кто?! — поразилась Олимпиада. — Никто там не живет! Никого там нет! В тех квартирах живут Парамоновы и еще студент, Володя, я не знаю его фамилии.
Или знаю?…
— Так знаете или не знаете?
— Нет! — почти крикнула Липа. — Не знаю!
— И где он сейчас, тоже сказать не можете?
— Конечно, не могу! Я же за ним не слежу! А напротив никто не живет, это я вам точно говорю!
Парамоновы вылупили глаза и затараторили, как из пулемета застрочили:
— Как нет?!
— Конечно, живет!..
— На той неделе въехал!..
— Я сама видела! Еще коробки все носили!.
.
— И на лестнице третьего дня встретились!..
Это была какая-то ерунда, и Олимпиаде Владимировне показалось, что она сошла с ума."
"— Никто там не живет! — перекрикивая соседей, завопила она. — Когда-то жили, а потом никого не стало, это еще при бабушке было!
— Да не верьте вы ей!
— Товарищ милиционер, вы нам верьте, мы-то знаем!..
— Он третьего дня полез… — кричала Парамонова, тыча в мужа пальцем.
— …снег с крыши скинуть, его там тонну навалило! Вот я и полез, а тут этот идет!
— Важный такой, по сторонам не глядит…
— … а я ему кричу, поберегись, мол, а он на меня ноль внимания и эту свою поставил…
— …прям в крыльцо въехал…
— Ти-ха! — гаркнул старший лейтенант Крюков.
— Всем молчать!
Парамоновы разом замолчали и уставились на него преданно и умильно, как прихожане на икону Спаса Нерукотворного.
— Да что вы их слушаете, товарищ милиционер, — вступила Люсинда Окорокова из-за спины Олимпиады, — они вам наговорят!..
