— А встали вы, значит, в полвосьмого, несмотря на то, что суббота, да?
— Да.
— И встали потому, что вот та девушка к вам в гости пришла, да?
— Да.
— А пришла она за тем, чтобы вам песню спеть, и для этой цели принесла с собой гитару?
— Да.
— А у вас, значит, так принято, по соседям с утра пораньше в нижнем белье ходить и песни играть, да?
— Да.
— И значит, мужика этого вы как увидели на площадке, так с перепугу его по башке — тюк! Да?
— Да. То есть нет, нет! Я же говорю вам, что мы его увидели уже мертвого, он на нас… упал! Прямо с площадки! — вспомнив, она чуть не заплакала.
— Что вы ко мне пристали, а?
— Это не я к вам пристал, — ответил милицейский очень серьезно, — это вы мне тут сказки рассказываете и думаете, что я вам поверю! Куда орудие дела, говори, шалава! — вдруг заревел он так, что Олимпиада Владимировна отшатнулась. — Куда дела, говори, ну!!
Так уж получилось, что Олимпиаду Владимировну никто и никогда не называл шалавой, и теперь она вдруг поняла, что этот человек почему-то считает себя вправе так громко и так гадко кричать и еще почему-то чувствует себя хозяином положения, а она совсем никто, просто какая-то букашка, козявка, шалава, и ему нет никакого дела до того, что она может обидеться или заплакать!.
.
Она смотрела на него и решительно не знала, что теперь делать. Как теперь жить — после того, как он заорал и назвал ее шалавой.
— Ну вот что, — Люсинда Окорокова вдруг вскочила с места, кинулась к милицейскому и уперла руки в боки. — Будешь тут орать, так я тебя живо к порядку призову! Ты че, решил, что если тута с тобой интеллихентно базарят, так тебе все можно, да? — Она так и сказала «интеллихентно» и еще губы скривила презрительно. — Я те щас покажу базар! Щас тута в одну минуту весь ОМОН с Выхинского рынка будет, мало не покажется! Если те че надо, спрашивай, как человек культурный, а если ниче не надо, то и выметайся отсюдова и не приходи, пока не придумаешь, че спросить! Понял, нет?
Милицейский смотрел на нее, вытаращив глаза, даже позабыл про сигарету, которую курил.
Люсинда Окорокова вырвала бычок у него из пальцев и затолкала в чашку, из которой они давеча так вкусно попивали кофе. Милицейский проводил бычок глазами.
