- Аля… ты сейчас оторвешь мою руку, - до меня донесся голос Давида.
Я вздрагиваю и ловлю его пристальный взгляд на себе. Я то засыпала, то уносилась мыслями в прошлое, но мы до сих пор были в самолете.
- О чем думала?
Я пожимаю плечами и кидаю взгляд в иллюминатор, рядом с которым меня посадил Давид, но встречаю там не красивые облака, над которыми мы парили, а самую настоящую землю. Жаркую, улитую солнцепеком землю без единой снежинки, которые так горько морозили кожу в столице.
Мы прилетели на острова. На дорогие, на красивые острова с прозрачной водой и белым, как снег песком.
И я даже боюсь представить, в каких долгах я находилась перед Давидом за все то, что он сделал для меня.
Вмиг одергиваю себя.
Это долгое путешествие – не ради меня. А ради своей родной крови, ведь так?
Глава 27.
- Это выглядит очень странно!
В последнее время я улыбаюсь так много, что порой аж сводило скулы, а глаза болели от палящего солнца. Вот и сейчас я щурюсь от ярких лучшей, пытаясь выцепить фигуру Давида, но он утопает в лучах жаркого палящего солнца.
Но не успеваю я его найти, как словно из ниоткуда появляется его голос. Вздрагиваю от неожиданности.
- Неправда. Это выглядит как отдельный вид искусства, - убеждает он.
Я опускаю взгляд ниже. Ну и где здесь вид искусства?
Малыш растет не по дням, а по часам. Если сейчас только седьмой месяц, то каким станет живот на восьмом, на девятом?
- Но согласен, этот вид искусства очень уж большой. А вдруг мы ошиблись, и будет двойня?
Поднимаю отвисшую челюсть и встречаю насмешливую улыбку Давида.
Сегодня он в хорошем расположении духа, чего не скажешь обо мне.
В первый же день после прилета я обгорела. Это было очевидно, ведь я никогда не умела загорать, да и белая кожа сама по себе обгорает моментально. Поэтому пока я лежала в номере красная, как рак, Давид не выходил из воды. Видимо, ему тоже требовалась перезагрузка.
Я никогда не видела такой природы. Сказочно богатой, красивой, чистой. Мы находились здесь уже неделю, но я все еще не могла прийти в себя после столь кардинальных изменений в моей жизни.
Погруженная в свои мысли, я ухожу в воду чуть глубже. Она теплая и прозрачная, я вижу под ним ноги Давида. Я отдаляюсь, но он следует за мной.
- Ты снова обгоришь, - замечает он.
- Может быть, хотя бы в этот раз ты намажешь меня кремом?
- Когда ты снова обгоришь? – уточняет.
- Разумеется, - киваю, не оборачиваясь.
- Ты готова обгореть ради того, чтобы я к тебе прикоснулся?
Оборачиваюсь, рисуя на губах улыбку.
