- Он хорош в постели, да? Я смотрю, моя сестренка вошла во вкус животной страсти Руднева. А сперва сопротивлялась, гордячка.
Она все знает. Вероятно, видела своими глазами. И от этого становится тошно.
- Устроим девичник? Поделимся секретами как две маленькие сестрички, а?
Руднев говорил, что нужно молчать. Запихнуть свою гордость и молчать, если я не хочу потерять ребенка. И я молчу.
Тем временем Вика сдергивает одеяло с прибранной постели, кидает чистые подушки на пол и усаживается на них прямо передо мной. Ее глаза горят безумием.
Это пугает больше, чем все ее преступления.
А еще ее дорогая одежда и золото с бриллиантами совсем не вписывались в наш с папой семейный очаг.
- Я начну первая! Здесь жил наш отец, да? – она обводит взглядом наш старый, но крепкий и уютный дом, - здесь он посвятил тебе все свое время.
Ее взгляд выражал неприязнь. И тлеющую ярость.
- А мне он не посвятил ничего, - закончила она мрачно.
- Почему они не были вместе? Почему нас разлучили?
Вика оживилась, когда я начала говорить.
Ее глаза вновь лихорадочно заблестели.
- Они развелись, когда нам было около года. Мама забрала меня и уехала в Швейцарию, ты осталась с папой, а через годы они захотели вернуться друг к другу. И нас познакомить. Но отец был холоден ко мне и совсем не торопился в Швейцарию.
- Он погиб при перелете из Швейцарии, когда нам было по пятнадцать. Он прилетал к вам с мамой?
И хоть я понимала, что помощи ждать было не от кого, я решила тянуть время до последнего. Теплилась надежда, что Руднев… жив.
Правда теплилась. Честно.
- Да. Он часто прилетал, но в последний раз самолет разбился, и он погиб. Сучка ты, Аля!
А в следующую секунду я почти что задыхаюсь от пощечины, которую получаю от нее. Длинные ногти сильно царапают щеку. Чувствую привкус крови на губах.
Тотчас же над моей головой раздается голос одного из тех уродов, который убил Михаила:
- Виктория Алексеевна, прошу помнить, что она беременна, и ребенок нам нужен абсолютно здоровый.
- Жаль!
Вика тут же натягивает улыбку на свои губы, точно дьявол во плоти.
Я облизываю губы, чувствуя металлический привкус. Она точно больна.
- Из-за тебя он сел в тот самолет. И разбился. Я потеряла отца, которого у меня и так почти не было…
Вика была сломана. Все детство она копила свою ненависть ко мне за то, что рядом с ней не было нашего папы. Но и у меня тоже - не было матери. Но говорить об этом я не решаюсь. Плохая была практика."
"- Моя мамочка пыталась его уговорить перебраться вам в Швейцарию.
