Это цена быть рядом со мной, - сжимаю челюсти.
- Я не хотела быть рядом с тобой!
Аля кричит и отшатывается от меня, а ее истерика начинает меня злить. Хватаю ее за лицо, притягивая к себе.
- В руки себя взяла, если ребенка не хочешь потерять. Поняла?!
Кайма ее губ покраснела от сдерживаемых слез. Нос и щеки покрылись румянцем. Она резко замолкает, только изредка всхлипывая. Соображает.
Вскоре рядом с нами резко тормозит черный внедорожник. Сухо здороваемся, после чего Макар увозит Алю в клинику, а сам я возвращаюсь в их съемную однушку.
Мои люди перешучиваются, будто не слышат стоны боли, доносящиеся с кухни. Для них это привычная рабочая обстановка.
Но для меня это уже не привычная обстановка. Сердце колотится как бешеное за то, что я сейчас не рядом с ней. За то, что она увидела слишком многое.
- Дверь заприте, - бросаю, не оглядываясь.
Я нахожу тело на кухне. Он корчится на пороге, не замечая моего присутствия, и тогда я наступаю носком ботинка на его больную руку. Его выворачивает и простреливает повторно.
Крик оглушает так, что даже мои равнодушные парни поморщились.
- С простреленной рукой ты ее также бы не раздел, - выплевываю я, почти стоя на его руке, - думал, что я оставлю ее одну вместе с таким ублюдком, как ты?
Зрелище было отвратительное, он едва не захлебывался своей слюной от беспомощности.
- Я все расскажу… только убери ногу, убери! – визжит, как девчонка.
- Все расскажешь? – стою на простреленной руке.
Руку уже ни по кусочкам не собрать, ни нитками не зашить.
Мелкое отродье вновь срывает свое горло. Сжимаю челюсти и наношу удар ногой прямо по ребрам. Еще целым.
Он замолкает, потому что элементарно не может дышать. Даю знак, и его тут же хватают за шкирку, усаживая на стул.
- Встанешь, и ты труп. А теперь рассказывай… С самого начала.
Зрелище заставляет поморщиться. Его глаза на мокром месте, а сам он пытается откашляться, прижимая руку к простреленному плечу.
- Дайте ему уже что-нибудь! Чтобы говорить мог! – сжимаю челюсти от нетерпения.
Нет времени ждать. Мои ребята вливают в него алкоголь. Поможет на первое время.
И я бы хотел забыть, что происходило в следующие полчаса, но это жизнь, которую я выбрал сам. Жизнь, лишенная жалости, в которой информация ценится выше человеческой жизни. И порой информацию приходится выпытывать, чтобы спастись самому. Спастись, заработать, подняться выше. Я уже заработал, я уже на вершине, но не уверен, что у меня получится спастись.
Поэтому я спасаю ее.
