- Говорю, богатые тоже плачут. И умирают, Аля. Сегодня умру я.
Шепчет на выдохе. Ему тяжело говорить. И рядом ни одного врача, только СМИ.
Жестокий 21 век. Равнодушный. Циничный. Экранный и зрелищный.
Сама вызываю скорую – дрожащими пальцами тыкаю по кнопкам смартфона.
Хватаю голову Руднева, привлекая его внимание. Живи, скоро здесь будут врачи!
- Я забрала твою жизнь, - мой голос немыслимо дрожит.
Страшно. Одной с Богданом остаться страшно!
Да к черту! Пора признаться, что без Руднева… жизнь уже не та.
- Не-ет, - хрипит Руднев.
Его глаза – холодные, яркие океаны – улыбаются. Знакомые глаза, обещавшие мне новую жизнь.
- Да! Это я виновата. Я появилась в твоей жизни и подписалась на твоей смерти… С парнем, с Кириллом, помнишь? Ты его убил потом, а я… Я осталась Должницей. Ты забыл?!
- Ты подарила мне жизнь. Новую жизнь, Аля. Спасибо за Богдана… Документы теперь твои. Ты свободна.
Он прикрыл глаза. И его болезненный шепот умолк.
Его не стало сентябрьским вечером. Руднев Артем Ильясович перестал существовать ровно в 23:59 последнего календарного дня сентября.
Когда я поцеловала еще теплые губы Руднева, в моей жизни наступил переломный момент. Момент принятия. Момент осознания.
Мой отец погиб. Мать забыла о том, что у нее есть вторая дочь. Первая любовь оказалась вселенской ложью, а моя сестра, покончившая жизнь самоубийством, не знала сестринских чувств. (к сожалению не выкл.. это в инсте)
Я цеплялась за Руднева, считая его лишь отцом своего ребенка – а это, чтобы вы понимали, чертовски мало.
И теперь, когда он перестал существовать в моей жизни, я поняла, что после ада наступает рай. А в раю – всегда оглашают прощение. И наступает новая жизнь.
В момент официальной смерти моего мужа в моих руках были документы. Мои. Андрея. И нашего сына.
Ты готовил меня к самостоятельности.
Я заявляю: я готова.
И я буду ждать тебя, Андрей. Буду ждать месяцы, годы, вечность.
Эпилог. Спустя 3 года
- Давид! Пожалуйста, присматривай за Богданом.
- Мамочка, ты можешь не волноваться. Дядя Давид учит меня плавать!
Я улыбаюсь. Сын так подрос – лишь на несколько лет, но сколько же мужества появилось в этом мальчике.
А ведь ему всего четыре года.
Что ж, я очень надеюсь, что Богдан никогда не узнает, при каких обстоятельствах он появился на свет. Это слишком печальная правда.
- Аля, присоединяйся к нам!
Голос Давида так и манил зайти в море – в теплое, прозрачное, лучистое море.
