Я не собиралась увиливать или скрывать свои мотивы, чувства и поступки. Саша по-прежнему упорно не смотрел мне в глаза, отвернувшись к окну.
— Узнала?
— Да.
— Тогда иди, — наконец удостоил он меня ледяным взглядом. — Мне больше нечего тебе сказать.
— Мне есть.
— Кто сказал, что это мне интересно? — его тон был холодно-вежливым, как будто он отчитывал провинившуюся сотрудницу в своём кабинете. — Я, по-моему, чётко и доходчиво объяснил тебе, что наши отношения закончились. И ты сама их разрушила.
— Ты даже не дал мне возможности объяснить, — мой запал и уверенность в себе будто вытекли из меня, столкнувшись с этим его холодом, даже как будто безразличием.
— Аня, если я вижу красное — то мне не нужно объяснять, что оно всё-таки красное, а не зелёное.
— Всё было не так, всё не было красным.
— Честно, мне уже плевать, — твёрдо посмотрел он в мои глаза.
Открылась дверь, и вошёл Роман.
— Аня. Всё. Пять минут вышли.
— Хорошо, — упавшим голосом ответила я. Слёзы опять начали душить меня. — Я приду ещё.
— Не надо, — грубо ответил Саша.
— А я всё равно приду. И когда-нибудь заставлю тебя выслушать.
Развернулась и вышла из палаты. Сегодня у меня не вышло. Но я не сдамся.
Глава 36
РоманАня вылетела пулей из палаты — Саша, видать, ей сказал пару ласковых. Хрен их знает, чё у них случилось, но я с ним поговорю. Пусть орёт на меня, но у меня есть своя миссия — моя Аля.
Она всё поняла, как и всегда, что самим им не помириться, идиотам — Господи, ну за что же мне такая мудрая женщина досталась, я ведь недостоин! Моя жена тонко чувствует каждого человека, близких любит до одури, что и подкупило меня в своё время.
Она рвёт душу за Аню, а я ради неё на всё готов, только скажи она мне. Плохо ей — значит, и мне плохо. Разговор с Александром, в котором требуется вставить ему мозги, съехавшие ещё задолго до аварии — да тьфу вообще! Для меня не существует невыполнимых миссий!
Д'Артаньян спешит на помощь на своём вымышленном коне, а на призрачной шляпе при скачках мотыляются во все стороны перья…
— Ну и чё ты её выгнал? — спросил я его, скрестив руки на груди.
— А тебе-то что? — ощетинился Квашенников.
Он не любит откровенных разговоров. Но сегодня мне пофиг — у меня есть своя цель.
— А задолбало наблюдать за вами, как дети малые. Один обижается, вторая переживает до обмороков и слезами своими всю квартиру мне затопила.
Он нахмурился и молчал как партизан в кустах.
— Сань… Просто забери её. Она ошивается у нас постоянно.
