Меня посетило странное чувство, что я не хочу выходить — рядом с этим Анатолием я как будто чуть ближе к Саше — ведь он ниточка между нами. Но обращаться к нему за помощью я не стану — всё равно ничего не скажет. А интересно — он рассказывает Саше, как я горюю о нём? Наверное, нет, иначе его сердце уже давно бы смягчилось. Хотя всё же одна безумная мысль у меня появилась:
— Анатолий, если хотите по-человечески помочь — передайте Александру Юрьевичу, что я очень тоскую без него. Пусть хотя бы даст возможность мне объясниться.
Всего один разговор.
— Сожалею, Анна, я не понимаю, о ком вы говорите.
Ответил, а сам смотрел на меня в зеркало, и я поняла — он прекрасно знает Сашу. Вот только передаст он мои слова или нет — большой вопрос. Но я хотя бы попыталась.
Вздохнула и покинула машину. Поднялась в квартиру и выглянула в окно кухни — гелентваген продолжал оставаться на месте. Он везде со мной. Для меня загадка — когда он спит-то? В машине?
— Чё там разглядываешь опять? Охранника своего? — услышала я сзади голос подруги.
— Ага. Рискнула его попросить передать Саше пару слов.
— О как, — подняла брови Аля. — Ну что ж, попытка — не пытка. Будем ждать результата.
СашаКак я провёл эти четырнадцать дней, лучше и не спрашивать. Как в дурмане. Каждый вечер какие-то бары, алкоголь и девушки, чьих имён я не помню. С некоторыми я даже доезжал до своей квартиры, но дальше поцелуев никуда не заходило.
Сегодня очередная длинноногая красотка ехала со мной в такси, чтобы потом зайти в квартиру.
Я каждый раз надеюсь, что она — та, с которой я смогу забыться. Как только она залезла рукой в мои штаны и притронулась к коже, я словно кот тут же ощетинился — всё не так!
Не те руки, не те глаза, не так трогает, не тот запах. Перехватил её руку и убрал от себя. Мне противно. Девушка удивлённо уставилась на меня не самыми умными глазами.
— Пошла вон, — твёрдо сказал ей.
Она стояла и обиженно хлопала наращенными ресницами.
— Чё неясно? Вали вон, — кинул ей в руки её сумку и потолкал к выходу.
Она не виновата, но срываюсь я на ней — за то, что не могу забыть Аню, за то, что кроме неё я больше не хочу никого и не могу вынести на моём теле ничьих прикосновений, кроме рук моей девочки. Я скучаю, как оголтелый, но я не могу простить её. Она звонит мне, пишет — я с камнем на сердце всё игнорирую. Нам нужно забыть друг о друге. Предательства я не прощаю. Только сказать-то легко, да трудно сделать.
Зазвонил телефон:"
"— Да, — принял вызов.
