И только сейчас озаботился тем, чтобы это сделать.
- И? - равнодушно выгибает бровь.
- Я не на таблетках.
- Хорошо.
- Но я же могу забеременеть! - эта мысль приводит меня в еще больший ужас. Рожать от такого, как он?
- Будет неплохо, - кивает он, оставаясь уже полностью голым.
- Но это слишком рано! Я не готова!
Богдан смотрит на меня так, будто я ляпнула очевидную глупость.
- На полтона ниже, - резко осаживает. - Ты будешь делать то, что я решу. И если я хочу ребенка, ты его родишь.
- Зачем?
Он не удостаивает меня ответом, только подчеркивая мое место в его жизни.
Даже не знаю, что сильнее унижает - то, как он сейчас меня попользовал, или то, что я по его мнению должна вести себя, словно комнатная зверушка?
- Вставай, Барби. Надо в душ, - бросает Богдан и направляется к ванной.
Муж уходит, а я так и сижу, смотрю на разводы на внутренней стороне бедер, и ничего не чувствую. Я опустошена. Просто не понимаю ничего. Зачем ему ребенок? Это ведь не игрушка!
Мне страшно. А вдруг я и правда так легко забеременею? Тогда что? Смогу ли я сбежать, находясь в положении? А если не смогу, то что Богдан сделает с малышом? Тоже продаст, как меня мой отец?
Заславский возвращается не сразу.
Когда выходит, отстраннено отмечаю, что он успел принять душ. На его бедрах намотано полотенце, и когда супруг подходит ближе, его пах оказывается аккурат напротив моего лица.
- Что я сказал, Барби?
Он привычным жестом запускает пальцы мне в волосы и тянет за них.
- Не хочешь по-хорошему?
В глазах начинает мельтешить мушки, а воздуха становится мало.
Но Богдан этого не замечает, буквально волоком притаскивает меня в ванную, и здесь меня окончательно накрывает - падаю возле унитаза, и меня выворачивает. Раз, затем другой. Волосы падают на лицо, прическа окончательно испорчена, а спазмы все никак не утихают.
Слышу ругательство над головой, после чего остаюсь одна. Тошнота снова подкатывает, и меня опять рвет.
Липкий пот выступает на коже. Мне кажется, у меня больше нет сил ни на что, когда вдруг меня подхватывают и дергают наверх.
- Не… надо… - едва слышно отмахиваюсь, когда оказываюсь на постели.
В глазах двоится, но я вижу, что кроме Богдана тут еще кто-то. Они переговариваются, но смысл ускользает от меня. А потом я чувствую укол, и окончательно проваливаюсь в темноту.
Оля
Новый день начинается с головной боли. Щурюсь от света и пытаюсь осмотреться. Но как только пытаюсь подняться, между ног противно тянет.
