Пока нам нужно приступать к дому, обрабатывать огород — эти обязанности отвлекали от грустных мыслей. Рыба добавила настроения и сытости очень сильно. В первую очередь, я гордилась собой, потому что и не думала, что владею этими знаниями глубоко внутри, и, если покопаться и приложить труда, они всплывают, а теперь — даже кормят.
Дел было так много, что день пролетал перед глазами как миг. За пару недель мы обносились и выглядели как нищие ребятишки, что просят подаяний у стен королевства. В нижнем Валенторне частенько стояли дети из деревень — кого-то брали на подработку в семьи, кто-то попадал в плохие компании.
В Хорме все дети были домашние, видимо, и рождены были здесь — другой жизни не видели.
Через неделю, когда рыба для нас стала обыденной, две штуки я принесла к Лимаре — женщине, что пекла хлеб. Она обрадовалась. Но мне было странно, что рыбу здесь не ловят — вон ее сколько в речке! Надо рассказать людям и показать как делать ловушки. Тут не заработаешь особо — у людей нет денег, так хоть сытые будут.
Она пригласила меня в свой дом, но особой радости от новой гости на ее лице я не увидела.
— Есть вчерашний, сегодня не пекла. Стоит опара — завтра рано утром будет два каравая больших, — она протянула мне горбушку, которую раньше я легко могла сжевать неглядя с борщом и чесноком в прикуску.
— Спасибо вам, завтра можно снова прийти? У меня брат, и он сейчас растет, ему нужен хлеб, — я старалась улыбаться, чтобы она немного расслабилась, но женщина никак не открывалась.
— Лимара, простите за вопрос, но почему вы здесь все так тихо живете, почему не помогаете друг другу? — я и раньше была прямой, а сейчас мне вообще было не понятно, потому что все деревни, которые я видела, были позитивными какими — то, там люди жили общиной, помогали друг другу, все здоровались и улыбались.
— Деточка, нам тут радоваться особо нечему, потому что живем одним днем — ладно если еда есть каждый день, да вода. С холодами умирают много.
— А есть еще рядом деревни такие? Или Харм единственная?
— Хармом все долины называют, а там дальше еще таких деревень штук десять — не меньше.
Все между горами тянутся, — она не хотела говорить, но информация эта меня взбодрила. Видимо, это мы выбрали самую грустную из деревень. Я бы назвала этот поселок «Хмурый», но идею попробовать что-то изменить я не бросала.
Надо поговорить с Паритой, отчего же я раньше не подумала? Шла я домой с намерением положить хлеб и потом сходить к соседке.
