Я вырвала из тетради лист и первую строчку написала на местном языке. Для Риты, которая, возможно, будет снова искать для себя весточку от родителей. А может, и от меня. Вдруг!
«Рита, отдай письмо мистеру Корту.»
А дальше, пользуясь нашим шрифтом, я написала, чтобы он доверился Рите, и рассказал ей, что я в Хорме, что все хорошо, а для него я написала, что мне нужны семена — любые, которые успеют дать урожай до зимы. Написала, что постараюсь найти ее родителей, только вот не помню, как их зовут, но в поселке их нет.
Я ждала от них письмо с ответом и семена, которые нужно хорошо упаковать и спрятать у большого камня, у ручья перед лесом — там, где мы ночевали с Дином первую ночь. Написала, что скучаю по ним, и все обязательно будет хорошо. Свернула письмо треугольником — это значило, что письмо с этой стороны.
Вечером мы с Дином запекали рыбу в листьях травы, обмазав сверху глиной, что накопали у ручья выше речки в лесу. Блюдо получилось ресторанное — прекрасный запах, вкус, и даже подачу, я, как повар, оценила на пятерку.
Небольшой кусочек рыбы я все же оставила на утро, и передала его Карлу вместе с письмом. Велела съесть до обеда, иначе пропадет. Он был доволен, но немного удивлен — особой поддержки в деревне друг другу не оказывали, видимо, потому, что «своя рубашка ближе к телу».
Утром в ловушке была одна большая рыба и два малька, которых мы выпустили, а рыбу я оставила в ловушке, но заплела лозой горлышко прямо вместе с ней внутри. Так получился садок — рыба была живой, а значит, вечером мы из свежей сварим полноценный суп с кусками рыбы.
"
"Дин принялся с новыми силами за камни, а я решила, что сейчас важно сделать хорошие ловушки для рыбы — если ее станет больше, сможем обменивать в деревне на молоко или хлеб.
Я планировала попросить немного опары для хлеба — женщина, что жила ближе к Карлу, каждый день пекла хлеб. Его обменивали на молоко, яйца. Муку для нее привозил Карл. Хлеб брали только у нее, или пекли лепешки на камнях из муки и воды.
В деревне человек шестьдесят, но у меня было ощущение, что здесь даже дети не смеются. И не плачут. Какое-то облако тишины и страха. С виду, все, кто мне встречался — здоровы, но не улыбчивы. Парита вот только смеялась иногда, но она была простовата, хоть и считала себя хитрованкой. И Карл улыбался, но тот был искренним циником.
Глава 22
Теперь нужно было ждать Карла — его покупки, если получится, чуть улучшат быт.
