Карл сидел и молча ковырялся в тарелке, потом принес на стол котелок, разложил всем добавку, отнес его к печи и залил кипятком из чайника:
— Решать только тебе, девочка, но я не советую страдать ради людей, потому что они этого не оценят. Если он тебе противен, не соглашайся, — он доел, налил в кружку чай и вышел на улицу.
Я обернулась и посмотрела на Дюбара. Он смотрел на меня:
— Я обещаю, что не принесу тебе вреда. Если я тебе не приятен, мы будем жить отдельно. Мало того, можешь не говорить всем людям о своем статусе, — он показал на Дина и Шатиль.
— Этим то ты доверяешь?
Глава 53
Мне тысячу раз обещали, что не принесут вреда и били в спину. Сейчас я боялась чувств, и даже своей привязанности к Дину и Карлу. Они были мне как сын и отец. Шатиль я считала своей сестрой — эта честная и мудрая девочка тысячу раз доказала, что ей можно доверять. И я доверяла им, натягивала свои нити недоверия, рвала их фактами.
Но Дюбар был прав. Выбора не было, и ему тоже нет смысла жениться на мне — он ничего не получит, женившись.
Он мог просто выгнать нас с земель, на которых сейчас уже понятно — что можно сделать. Людей могли оставить и назначить своих управляющих, не зная, что они все еще бедны, обложить их налогами. Если я останусь с ними, я смогу дать им шанс на то, что они станут, наконец, чуть богаче и счастливее.
— Лора, быстро, выйди сюда, — с улицы кричал Карл.
Я выскочила, и увидела, что он несет в сторону дома женщину. За ним идет Дюбар и ведет лошадь.
Он занес ее в дом, а я зажгла все масляные горелки, что были в комнатах, вытащив их в кухню. Он столкнул со стола кружки и положил ее. От нее пахло дымом, на ней была запекшаяся кровь.
— Срочно, Карл, приведите Калерию, ту старуху — лекарку, что мы привезли к Лимаре, — Карл выбежал, столкнувшись на пороге с Дюбаром.
— Лошадь занесла ее в нашу деревню, и она уже была без сознания. Мы с трудом ее догнали и остановили. Женщина свалилась прямо в наши руки. Кто она?
— Я не знаю, Люка.
Она одета как крестьянка, но одежда хорошая. На ней нет верхней одежды, и руки обожжены. Ставь котлы на очаг, разжигай огонь, — я налила в чашку воду, разорвала полотенце и протерла ее лицо. Оно было не обожжено, но руки все были в порезах и ожогах. — Кто же тебя так, дорогая?
— Это Калла, — с порога сказала Калерия, — осмотрела ее и крикнула за спину пришедшей с ней Люсите: — Неси мою корзину, накрытую белой тряпкой, срочно.
— Они опять подожгли ее дом.
