Не осталось ни юношеского задора, ни оптимизма, ни веры в лучший мир. Всего двадцать два, а душа измотана как у древней старухи, доживающей свою одинокую жизнь в заброшенной лачуге, на краю света.
Ничего не хочется. Просыпаться не хочется. Двигаться вперед не хочется. Жить не хочется. Ведь не осталось ни целей, ни сил, ни желания.
А жизнь вокруг продолжалась. Кто-то работал, кто-то женился, кто-то путешествовал. Линка вон уже три месяца где-то пропадала, укатила наверное с очередным кавалером на юга."
"Я даже как-то раз встретила Ваньку.
Увидев меня, он улыбнулся, сделал шаг на встречу, потом остановился, медленно кивнул головой в качестве приветствия и, резко развернувшись, поспешил по своим делам, словно боялся, что я его попытаюсь остановить.
В тот момент я даже и не вспомнила про нашу последнюю встречу во Владимире, словно это было не с нами и не в этой жизни. Тоскливо было видеть, что он тоже от меня отворачивается. Мог бы по-дружески помочь. А хотя нет. Все правильно, Иван, все верно. В свое время я тебя оттолкнула, использовала как жилетку, а потом бросила.
Поступила не лучше чем Хромов со мной. Не нужна тебе такая баба, поломанная, опустошенная, эгоистичная даже в качестве друга. Живи полной жизнью, а я как-нибудь выкарабкаюсь.
КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ
Пролог ко второй части. Долгая Дорога. Печать предателя.
Я никогда не думала, что одиночество может так выжигать душу. Куда подевалась моя самодостаточность? Почему дом, который я так люблю, давит на меня своими стенами? Почему, выйдя на крыльцо, я задыхаюсь, даже не ощущая свежего воздуха, не смотря на то, что сентябрьский ветер несет привет, от пока еще далеких холодов.
Словно в вакууме. Все это время в проклятом, неотступном вакууме. В мире семь миллиардов человек, а я с ума схожу от одиночества.
Я - одна.
Каждый новый день похож на предыдущий. Встала, отработала, легла спать. Встала, отработала, легла спать. Вышла куда-нибудь с друзьями, если есть желание. Чаще всего желания нет. Совсем. И так день за днем, неделя за неделей.
Ощущение такое, словно из окна, затянутого пожелтевшей, местами драной занавеской, наблюдаешь за тем как твоя собственная жизнь проходит мимо, и нет никаких сил очнуться, вынырнуть на поверхность, взять все в свои руки. Слезы еще эти постоянные, от которых лицо краснеет, глаза превращаются в узкие щелки. Ненавижу слезы, и никогда ими не злоупотребляла, а тут словно прорвало, и никак не получается сдержаться, остановить их нескончаемый поток. Словно и не я это.
