-Мы справимся с этим вместе,- не смотря на мое сопротивление, она меня обняла и притянула к себе.
В ее родных руках я окончательно потеряла силу воли и начала рыдать как никогда в жизни. Громко, некрасиво, со всхлипами и завываниями, растирая по лицу сопли и слезы. Боль затопила все вокруг и ничего больше не осталось. Вика словно вскрыла огромный нарыв в моей душе и теперь весь скопившийся гной выплескивался наружу.
Она тоже не сдерживала слез, качала меня на руках, гладила по спине и тихонько приговаривала ""Ничего, все пройдет"".
"
"Ни черта не пройдет! И от осознания этого становилось еще хуже. Хромов стал скалой на которую я, словно морская волна, налетела, и разбилась на миллионы брызг. И ничего от меня цельной не осталось, только выцветшая, потрепанная оболочка
P.S. Так мы просидели до самой ночи, и заснули здесь же на кухне, на полу, прижимаясь друг к другу. На следующий день началась новая серая, тоскливая жизнь. Я как в тумане вернулась к старым занятиям, встречалась со старыми друзьями.
Только почему-то разговоры у нас с ними не клеились. Они замолкали в моем присутствии и не знали, что говорить. Причина, наверное, заключалась в моем поникшем виде, тусклых безжизненных глазах, отсутствующем взгляде направленном вдаль.
Что такое двадцать два года? Это юношеское очарование, розовые очки и безграничная уверенность, что мир прекрасен и все проблемы в нем решаемы. Это вера в чистую любовь, в ту самую, которая один раз и навсегда. Это неиссякаемый оптимизм, и бьющая ключом энергия.
Кто же я такая?
Глупая, маленькая девочка, считающая себя выше своих сверстников, только потому, что может жить самостоятельно, покупать себе красивые вещи и строить жизнь по своему усмотрению.
Девочка, не обращающая внимание на советы старшей подруги, уверенная, что знает все лучше других.
Девочка, наивно полагающая в то, что она сильная и может справиться со всем сама, играючи. А как иначе? Ведь она так здорово умеет красть, прыгать под музыку и создавать компьютерные шедевры.
И все сама, и все получается. Ну не молодец ли?
Девочка, которой хватает запала ограбить музей, но не хватает мозгов держаться от того единственного человека, который может ее уничтожить.
Глупая малышка, прощающая то, что прощать нельзя, раз за разом летящая, как мотылек, на огонь. Пусть все крылья в шрамах, но ведь огонь так прекрасен, он манит, и противостоять ему нет сил. Вдруг в следующий раз он не обожжет, а лишь мягко прикроет теплыми ладонями.
