– Нет, Давид, – прошу я. – Нет.
Пытаюсь отползти.
А он наклоняется и сразу же впивается своими губами мне в шею. Я уже чувствую его руки повсюду на своем теле.
– Пусти! – требую я и пытаюсь оттолкнуть его.
Но все мои попытки вызывают у него лишь усмешку.
– Какая горячая, – шепчет он мне в шею. – Моя.
Его слова похожи на бред. И сама ситуация бредовая. Вернее, была бы такой, если бы не была реальной.
Давид приподнимается и хватается за ремень на своих брюках и тогда я подгибаю одну ногу и со всей силой, какая только есть во мне, бью его в пах.
Тут же слышу мат и передо мной сморщенное лицо Давида.
Он продолжает материться, хотя слова сейчас выходят из него с трудом."
"Он сгибается в животе и руками берется за ширинку. И тогда я толкаю его в плечи и он заваливается набок. А я стремглав бегу в ванную и закрываюсь там.
Сажусь на пол и дрожу. От страха. Вдруг он решит сломать дверь? Оглядываюсь и мой взгляд останавливается на какой-то статуэтке. Приглядываюсь – голая женщина. Пробую на руку – довольно тяжелая.
Тогда беру ее. Дам ему по башке, если удар в другую голову не помог.
Так и сижу на полу в ванной, возле двери, со статуэткой в руках. Прислушиваюсь, но ничего не слышу. Он же не умер? Да, ладно. От этого не умирают. Я много раз такое проделывала с навязчивыми ухажерами. Все живы оставались. Не благодарили, конечно, но обходили стороной потом.
Незаметно для себя засыпаю. Будит меня стук в дверь.
– Василиса, – слышу голос Давида. Уже нормальный такой голос, обычный.
Без хрипов и дрожи. Значит, все в норме. – Выходи.
– Нет, – отвечаю я.
– Так и будешь там сидеть, что ли?
– Да. Пока ты не пообещаешь, что не будешь больше лезть ко мне.
Из-за двери доносится недовольное бурчание. Слова разобрать не могу, но догадываюсь. И потом уже четкое:
– Обещаю. Пока сама не попросишь, не притронусь к тебе. Выходи.
Ну, и самодовольный наглец! Пока сама не попросишь! Он так ничего и не понял…
– Нет, – опять говорю я и слышу удар в дверь. Кулаком? Но все равно продолжаю.
– Нет, Давид. Ты пообещаешь мне это при сестре. При свидетеле.
– Ты что? Совсем дура? – по голосу слышу нарастающее раздражение. – Может, еще жить ее позовем к себе? Это наши с тобой дела и решать их будем только мы!
– Тогда я останусь тут. И через год ты вскроешь ванную, чтобы избавиться от меня, и обнаружишь мой труп.
– Не продолжай, – просит он. – Я сделаю это раньше.
И тут раздается щелчок в двери и замок поворачивается.
