На лице нет улыбки, а взгляд остается серьезен.
– Почему? – Удивляюсь невинно.
– Тебя кто угодно может травить этой дрянью. Но я этого делать не буду, – отзывается скупо, не спеша бросаться в подробности.
Что это? Такая своеобразная забота с его стороны? Ну не пожадничал же он мне одной сигареты, ведь правда?
Но моя настойчивость не знает границ… Решив мне отказать, он раззадорил интерес еще больше.
Поэтому я делаю решительный шаг, оказываясь к ним лицом к лицу. Часто дышу, опускаю взгляд ниже, на макушку пачки.
Вскидываю руку, пытаюсь выудить ее из кармана, но Дан перехватывает меня за запястье.
Я замираю. Дыхание перестает даваться легко и привычно. Камнем в легких повисает волнение.
Этот момент ощущается слишком интимным. И плевать я хотела, что ничего «такого» Данис не делает. Просто останавливает меня.
Я вскидываю глаза, позволяя себе захлебнуться в изумрудных всполохах в глубине темных глаз. Зрачки Асадова расширяются, и через миг цвета глаз уже разглядеть невозможно. Они становятся черными.
Данис медленно отводит мою руку в сторону, но пальцы с запястья не убирает. Не отрывая пристальных глаз, тушит сигаретный окурок. А потом проводит пальцами мне по щеке.
И я тлею от этих прикосновений, так окурок под его дорогими ботинками…
– Какая же ты еще маленькая, крошка Софи… – произносит, а мне кажется, что он хочет сказать совершенно другое.
13
Софи.
Трусь щекой о его ладонь, словно кошка, скучающая по хозяину. Его пальцы пахнут сигаретами. Никогда табачный запах еще не вызывал у меня столько приятных ассоциаций.
– Ты пьяная, – говорит сладко. По-доброму.
И я киваю, а сама думаю, что сейчас мне наплевать. Пусть хоть последней алкоголичкой считает, главное, чтобы руку не убирал.
Но он убрал.
А мне пришлось открыть глаза, чтобы снова очутиться в реальности, и понять – я и Данис Асадов никогда не пресечемся.
Такие, как он, просто не созданы для таких, как я.
Таким как он интересны, наверное, взрослые успешные женщины. Они способны будут его зацепить.
А я маленькая и глупая. До сих пор готовая верить в любовь. Даже после того, как он поступил.
Ведь на таких «не клюют». Такие мужчин не цепляют. Таких трахают, а потом молча выходят из номера, унося с собой разбитое сердце и осколки души.
– Софи, поедем, – он кивает в сторону автомобиля, убирая руки в карман. – Отвезу тебя домой.
Я с грустью смотрю на дверь клуба.
А потом вновь на него.
Да. Я хочу. Поехать с ним. А потом попросить проводить до квартиры.
