Умом понимал, что не те люди мне об этом сказали, которые любят попиздеть, но мозг отказывался принимать. Все мое нутро сопротивлялось.
Как это, Глеба нет? Как это, убили?
В то, что он застрелился сам, как это продавливают в полиции, не поверю тем более. Тут просто надо знать Покровского.
Глеб боец, он бы боролся до последнего. Искал и нашел тысячу сто вариантов выхода из ситуации. Наплевал на все и вызвонил меня, чтобы я помог из дерьма выбраться.
Да он бы скорее сам убил.
Вот только фишка в том, что убивать Глеба было не за что.
Глеб выиграл тендер, все бумаги подписал. А потом его арестовали при попытке даче взятки официальному лицу, посадили под домашний арест, и он из-за этого застрелился.
Я предупреждал Покровского, что с этим официальным лицом нормальные люди поссать на одном гектаре побрезгуют. Но и в то, что Глеб сам поперся ему деньги нести, не верю.
Кто ж взятки в кабинеты носит в рабочее время? Мало того, Глеба к его кабинету без предварительных договоренностей на пушечный выстрел бы не подпустили.
Какая взятка?
В той схеме, в которую он влез, откат официальному лицу должен передавать Исмаилов. Налом, в чемоданчике, как принято у приличных людей. Так в кино показывают, пачечка к пачечке. И не в государственном учреждении, а на нейтральной территории. В каком-нибудь пафосном ресторане или клубе, де-факто принадлежащем этому лицу.
Значит Глеб где-то еще проебался, только где?
И как это отменяет мою прямую вину в его смерти?
Мне сообщили не сразу, удивительно что вообще додумались.
Бортников позвонил первым, спасибо ему. Следом остальные гуськом потянулись, но я в любом случае успеваю уже только на похороны.
С того времени меня ежечасно, ежесекундно перемалывает на жерновах вины. Не отпускает ни на минуту. С костями и внутренностями раскатывает и размазывает по самым дальним углам моей совести и ебучего ЧСВ*.
Как я мог забить на все и улететь, зная, куда Глеб лезет очертя голову? Почему не остался, почему не проконтролировал?
Ебаный эгоизм пытается вякать что-то на предмет того, что меня послали.
Но мне даже слышать его тошно.
Разве можно такое соизмерять в принципе? Жизнь Глеба и мое уязвленное самолюбие?
Как теперь жить с этим, Господи…
Мне кажется, что даже ходить стало тяжело. Будто этот груз давит на плечи, вдавливает в землю, угнетает своей безысходностью.
Ничего нельзя исправить, ничего невозможно изменить.
