Опускаю глаза, вижу алые струйки и от ужаса начинаю кричать. Последнее, что помню, круглые от испуга глаза мамы, и проваливаюсь в спасительную тьму.
* * *Демид
И зачем я к ней поехал? Знал ведь, что ничем хорошим это не закончится. До последнего оттягивал, стоял и курил возле машины. В небо смотрел. Парни мои ждали терпеливо, молча. Представляю, как я их заебал.
Они надеялись, что я сейчас дам отмашку, мы вернемся в отель, а к ней с документами поедет Андрюха. Он у нас самый лояльный.
Но я сел в салон и приказал ехать к заданной точке геолокации.
К ней.
И даже когда к ее дому шел, держался. Но стоило переступить порог, все внутренние настройки слетели в один момент. Все нахуй посыпалось, все что я себе настраивал и нагромождал.
Все. Нахуй.
Как только глаза ее увидел.
Я сто тысяч раз говорил себе, что она никакой не враг. Она просто тупая малолетка, которую умело использовали большие дядьки в игре против меня. Просто бестолковое создание, которое умеет только плакать и сожалеть."
"Но стоило увидеть ее большие блестящие глаза, меня вырубило, разорвало и размазало по стенам этой халупы, в которой почему-то живет местный пастор.
Или кто он тут у них. Отчим Арины.
В ее глазах вспыхнула радость. И еще ожидание.
Ну блядь. Ну блядь же. Нет, мне не показалось.
Я ее чуть ли не нахуй послал, когда она в тюрьму ко мне приходила. Когда пыталась Циммермана молодого подключить, типа адвоката мне наняла. И деньги прислала за проданный «порше».
А у нее глаза горят, когда она меня видит. Ну не пиздец?
Я деньги, кстати, к тем, что в ячейке лежали, добавил.
У меня теперь благодаря двум заводам Ямпольского все заебись. Мы их подубили, конечно, но не сильно, чтобы можно было относительно безболезненно по новой запустить.
А она сидит за кривоногим столиком в убогой лачуге и радуется. Надеется.
Как я это понял? А хер его знает, как. Почувствовал, наверное. Да и не умеет она притворяться, не научилась еще.
Она видела, какой я «приветливый» приехал. Лучился весь доброжелательностью к людям и окружающей действительности.
Испугалась, конечно, вцепилась в свой стол, вжалась в него.
А меня сука несло.
Чего я ждал? Я же, выходит, совсем ее не знаю?
Выходит, так.
Мне хотелось ее поймать хоть на чем-то. На словах, на действиях, на эмоциях. Наигранных, несдержанных, фальшивых. Вызывал эти эмоции, подводил к тому, чтобы не сдержалась.
Но она только цеплялась за ебучий стол. А я за остатки здравого смысла.
Ее еле слышное признание в любви стало последней каплей.
