Поэтому несколько вечеров подряд я с сержантом Доаксом в зеркале заднего вида останавливался после работы у дома Риты, играл с Коди и Астор и сидел рядом с Ритой на диване, когда детишки отправлялись спать. Около десяти я направлялся к двери. Рита, как мне казалось, ожидала прощального поцелуя, и я, как правило, целовал ее, стоя в двери, где меня мог видеть Доакс. При поцелуе я применял всю ту технику, которую подсмотрел в кино. Рита с радостью отвечала на мои поцелуи.
Я обожаю постоянство и к новому порядку вещей привык настолько, что сам почти начал в него верить.
Новое существование было таким утомительно-скучным, что моя подлинная сущность отправилась спать. Откуда-то из самого дальнего и темного уголка Декстерленда до меня доносилось легкое похрапывание Темного Пассажира. Это меня пугало, и впервые в жизни я почувствовал себя одиноким. Но гнул свою линию, каждый день навещая Риту. Меня интересовало, как долго я смогу вести игру, зная, что Доакс продолжает слежку.
Должен признаться, что это меня беспокоило. Я покупал цветы, сладости и пиццу. Целовал Риту все более и более диковинным образом, стоя в дверях, дабы Доакс как можно лучше мог обозревать мои успехи. Я понимал, что со стороны все это весьма потешно, но иного оружия у меня не было.
Несколько дней Доакс оставался со мной рядом. Предсказать момент появления сержанта не было никакой возможности, что делало его еще более опасным. Я не знал, где и когда он может объявиться, и поэтому мне чудилось, будто Доакс всегда поблизости.
Когда я появлялся в зеленной лавке, Доакс ждал меня рядом с брокколи. Проезжая на велосипеде по Олд-Катлер-роуд, я обязательно наблюдал стоящий под баньяном темно-красный «таурус». Бывали дни, когда я не видел Доакса, но всегда ощущал его присутствие. Казалось, он кружит где-то рядом, держа нос по ветру, и я даже не смел подумать, что он отказался от своей затеи. То, что я не видел его, означало, что сержант либо хорошо спрятался, либо выжидает момента, чтобы неожиданно возникнуть передо мной.
В общем, меня вынудили круглые сутки оставаться Дневным Декстером, актером, застрявшим в кинофильме и знающим, что реальный мир совсем рядом, за пределами экрана. Но этот мир для него недостижим как луна. Рикер не давал мне покоя так же, как ночное светило. Мысль, что он продолжает спокойно топать по жизни в своих нелепых красных сапогах, казалась почти невыносимой.
