Запястья пылали огнем, но я продолжал резать. Затем я рассек артерию, рана извергла поток крови, красный туман ослепил меня, и я стал проваливаться все глубже и глубже в бесконечную темную пустоту. Страшные тени с воплями кружили вокруг меня до тех пор, пока я не оказался в ужасной кроваво-красной луже на полу. Сверху на меня пялились две лживые луны, громогласно при этом требуя: «Открой глаза. Ты проснулся…»
Когда все предметы обрели нормальный вид, я увидел, что две лживые луны всего лишь пара толстых линз в большой оправе, сидевшей на носу маленького жилистого человека с усами.
Он склонился надо мной, держа в руке шприц.
Доктор Данко, надо полагать?
Не думаю, что я произнес эти слова вслух, но он почему-то кивнул и сказал:
— Да. Они называли меня именно так. А кто, простите, вы?
Он говорил напряженно, точно продумывал каждое слово. Я уловил легкий кубинский акцент, но не думал, что испанский его родной язык. Его голос показался мне очень неприятным, словно в нем присутствовал репеллент, рассчитанный лишь на Декстера.
Где-то в глубинах моего мозга ящерицы древний динозавр поднял голову и издал воинственный рык. Я не стал перед ним заискивать, как хотелось, а попытался покрутить головой. Однако у меня не получилось.
— Пока вам не надо двигаться, — сказал он. — Все равно ничего не получится. Но тревожиться не стоит, вы сможете увидеть все, что я сделаю с вашим находящимся на столе другом. А затем скоро наступит и ваша очередь. Тогда увидите себя в зеркале.
— Человек подмигнул и продолжил с иронией: — Зеркало — замечательная вещь. Вам никогда не приходило в голову, что если кто-нибудь находится на улице и смотрит в зеркало, то его отражение можно увидеть и в доме?
Он говорил тоном учителя начальной школы, разъясняющего простую истину своему любимому, но туповатому ученику. Я действительно чувствовал себя полным тупицей, поскольку влип в эту историю, крутя в голове лишь одну убогую мыслишку: «Ха, до чего же это интересно!» Мое подгоняемое луной нетерпение вкупе с любопытством лишили меня бдительности, и человек заметил, что я за ним подглядываю.
Поскольку его злорадство меня немного злило, я сознавал, что должен ответить ему — пусть и слабо.
— Нет, почему же? Свойства зеркал мне известны. А вы разве не знали, что в доме имеется входная дверь? И никаких павлинов на страже.
— По-вашему, я должен беспокоиться?
— Никогда не знаешь, кто может вломиться без приглашения.
