Я замерла на месте и решила действовать нагло.
– Значит, вы все же применяете наказания? Оборудовали карцер.
– Бог мой! Я уже сказала: нет! – занервничала Карелия Львовна.
– Тогда почему мне нельзя осмотреть помещение? – уперлась я.
– Лора выглядит плохо, – после короткой паузы произнесла моя спутница, – она может ходить голой, нецензурно выражаться.
– Понятно, почему вы посадили ее на цепь, – кивнула я.
– Цепь? – в ужасе повторила Калерия. – О господи! Ладно, я нарушу строжайший запрет Федора Николаевича, но лишь потому, что вам в голову лезут странные мысли.
Можете на секундочку взглянуть в окошечко. Вот, пожалуйста.
Сопровождающая достала из кармана крохотный ключик и открыла маленькие жалюзи на двери. Я приблизила лицо к застекленному отверстию."
"Примерно двадцатиметровое помещение совершенно не напоминало тюремную камеру. Большая кровать под розовым балдахином, письменный стол, заваленный коробками с пазлами, пушистый ковер, два уютных кресла с пледами, окно без решетки, стул с подушечкой, стенной шкаф и диван, на котором лежит укрытая с головой фигура.
– Разве это карцер? – подала голос Карелия Львовна.
– Вовсе нет, – признала я. – И девочка спокойно спит.
В эту секунду человек на диване пошевелился, шерстяное одеяло немного сползло на пол.
– Сколько лет Лоре? – удивилась я.
– Пятнадцать, – уточнила помощница Федора Николаевича. – А что?
Я отодвинулась от окошечка.
– Взгляните: той, что дремлет на софе, на вид около сорока.
Карелия Львовна прильнула к стеклу, ойкнула, расстегнула пиджак и схватила висящую на поясе рацию.
– Павел Алексеевич, код номер один. Гаспарян. Да, именно она. Не знаю. В ее комнате спит Лиза Орлова. Пойдемте к Женечке.
Последняя фраза относилась ко мне.
– Лора сбежала? – бестактно поинтересовалась я, когда мы отошли от палаты особого режима.
– Запущенный случай, – горестно признала спутница. – Девочка крайне сложная, наркоманка с большим стажем. Родилась в очень богатой семье, единственная наследница всех капиталов. Но ее мать кололась всю беременность, и Лора появилась на свет с ломкой, ей вместо соски давали корку хлеба, смоченную водкой.
Потом дед и бабушка лишили мать Лоры всех прав на ребенка, но, как видите, дурные гены дают о себе знать.
– Ужас! – прошептала я.
– И не говорите, – вздохнула Карелия Львовна. – Федор Николаевич пытается девочку вытащить, но, боюсь, мы успеха не добьемся. Ухитрилась удрать из поднадзорной палаты! Ума не приложу, как ей это удалось. Там видеонаблюдение и днем и ночью.
