Я отвожу взгляд в сторону, он не позволяет уйти, ищет мои глаза своими, настойчиво смотрит, в самую душу заглядывает и позволяет мне заглянуть вглубь него самого.
— Вот такой я, Оль. Отца пожалел, седину его дурацкую, имя хорошее. Он в шантаже с головой погряз и начал плакаться мне, когда уже слишком поздно было! Заплатишь шантажисту один раз, станешь дойной коровой. И это уже случилось… У меня под ногами земля горела, когда умер отце и эта… заявилась. Я виноват, Оль, я вины не отрицаю. Я чуть не свихнулся, все навалилось.
И горе, и омерзение, и страх… Страх, что я тебя не то, что могу потерять. Страх того, что уже потерял и не заметил этого. Я идиот. Я… Я кошмарно обошелся с тобой. Это все моя вина. Исключительно, моя. Во мне грязи скопилось, и я о ней молчал, а потом накрыло… Оль…
***
Глеб
Жена незаметно трет лицо там, где был синяк, сейчас его уже не видно. Ни одного следа не осталось. Но я до сих пор его вижу и, самое паршивое, вижу уже последствия, не в силах изменить причины.
"
"Я бессилен перед свершившимся, меня накрывает тотальным ужасом осознания, что я… ничего не спас и никого не спас. Все вылезло наружу. Выходит, я все делал зря. Все. Делал. Зря.
— Я хочу все исправить. Оля, пожалуйста… Я же хорошим мужем был, а? Боже, скажи, что хорошим! Иначе я уже ничего не понимаю, — хриплю.
Оля ерзает, оглядывается по сторонам.
— Кафе — не самое подходящее место для таких откровений.
— А где еще? Наедине? Я не против. Вот только ты со мной наедине оставаться не хочешь, — признаю и выдыхаю с болью.
— Ты меня боишься? Боишься, после того, как я…
Накрываю лицо ладонями. Мне хочется посыпать голову пеплом, остается только это, потому что во рту уже сплошная зола.
— Прости, — выдавливаю из себя.
Это просто слова. Как показать ей, что я всем сердцем до сих пор только с ней, что мне плохо жить одному, что я себя не вижу за пределами семьи и отношений с ней. Просто не вижу, меня нет…
Если вдруг спросят, что я делал три дня назад, я не смогу ответить.
Потому что кажется, что не было ничего замечательного и хорошего в те дни. Это просто сплошное месиво, за исключением тех часов, которые я провожу с детьми. Особенно живым я себя чувствую, когда говорю с женой, но она меня избегает.
Даже сейчас по глазам вижу, что Ольга хочет закончить этот сложный разговор.
Закончить и уйти. Уйти с моим ребенком под сердцем…
Вернее, она уже ушла! Ушла с нашими детьми и живет у мамы.
