Я так и не понял, что было в этой коробке, но уловил запах Тэйт, и мое тело сразу же пришло в полную готовность.
Моя непродолжительная эйфория от набитой татуировки медленно испарилась, сменившись бешеной энергией.
Я отнес посылку к соседнему дому и бросил ее на крыльцо, а потом направился в гараж, чтобы с головой окунуться в работу над машиной.
– Подержи фонарь, – скомандовал я Мэдоку.
Он залез под капот еще глубже, в то время как я пытался выкрутить свечи зажигания.
– Перестань давить, – предостерег он.
– Иначе они сломаются.
Я замер, крепче сжав в руке разводной ключ, а потом, прищурившись, посмотрел на него.
– Думаешь, мне об этом не известно?
Друг хмыкнул и отвел взгляд, и я кожей чувствовал его осуждение.
Почему я спускаю на него собак?
Покачав головой, я с еще бо́льшим усилием надавил на свечу. Раздался щелчок, и моя рука тут же сорвалась, а тело резко подалось вперед.
– Черт, – проворчал я и швырнул разводной ключ под капот, и он затерялся в царившем там бедламе.
Проклятье.
Я оперся на края капота.
– Экстрактор.
Потянувшись к верстаку с инструментами, Мэдок повторил мои собственные слова:
– И где же «пожалуйста»?
Он протянул мне экстрактор, чтобы я мог вытащить свечу зажигания.
Задачка оказалась та еще, и Мэдок наверняка был жутко доволен собой – ведь он меня предупреждал.
– Слушай… – начал он со вздохом. – Я держал рот на замке, но…
– Вот и не открывай."
"Мэдок резко выдернул руку с фонарем из-под капота, и я отпрянул назад, уворачиваясь, когда он замахнулся и швырнул его через весь гараж.
Фонарь разбился об стену.
Твою мать!
Его обычная расслабленность сменилась гневом. Взгляд стал колючим, а дыхание учащенным.
Мэдок был в ярости, и я понял, что перегнул палку.
Стиснув зубы, я облокотился на машину и приготовился к вспышке. Они случались нечасто, а потому воспринимались мной серьезно.
– Ты идешь на дно, чувак! – заорал мой друг. – Ты не ходишь на занятия, ты всех задолбал, мы постоянно деремся с какими-то придурками, у меня уже синяков и царапин немерено! Какого хрена?! – Его слова буквально повисали в воздухе, заполняя помещение.
Все было так, как он говорил, но я не хотел смотреть правде в глаза.
Все казалось каким-то не таким.
Я ощущал голод, но есть не мог. Мне хотелось смеяться, но ничто меня не радовало. Все привычные развлечения больше не заставляли мое сердце биться чаще.
