Там, рядом с семейным брикетом мороженого «три вкуса», лежит человек. Мужчина в позе эмбриона.
Он покрыт инеем, но я все равно вижу светлые волосы, синий пуховик и клетчатую рубашку под ним.
Я пытаюсь не смотреть на труп, сосредотачиваю внимание на пачке мороженого с логотипом в виде улыбающегося клоуна, приподнимающего шляпу.
Но это не помогает.
Тошнота подступает к горлу. Телефон выпадает у меня из рук, я выпускаю крышку, которая с глухим стуком возвращается на место прежде, чем я успеваю ее ухватить.
Комната кружится у меня перед глазами, тошнота рвется наружу, но мозг продолжает работать, проверять теории и гипотезы, хотя тело уже готово броситься бежать.
Я вспоминаю, что писали о П. газеты:
«На момент исчезновения был одет в клетчатую красно-белую фланелевую рубашку и синий пуховик марки „Sail Racing“».
Мужчина в морозильнике – Петер.
Я поднимаю телефон с пола и сую в карман. Потом пячусь назад из комнаты в проходную. Держусь руками за бетонную стену, опускаюсь на корточки и ползу вверх по лестнице, как собака.
У меня в голове одна мысль: как можно быстрее выбраться отсюда. Здесь произошло что-то намного более ужасное, чем я себе представлял. Под полом самого обычного дома в богом забытой дыре, где один день похож на другой и никогда ничего не происходит.
Каждая ступенька кажется мне горой, и я покоряю их одну за другой. Я бьюсь коленками, обдираю ногти, но не чувствую боли. Все мои органы чувств парализовало страхом.
Добравшись до середины лестницы, я поднимаюсь на ноги.
Пол мокрый и скользкий, от мыслей о трупе в холодильнике трясутся коленки. И в тот момент, когда я думаю, что уже близок к выходу, я на чем-то поскальзываюсь.
Уже летя вниз, понимаю, что это были перчатка или коробочка от снюса.
Я ударяюсь затылком об пол. Боль резкая и острая, но она быстро уходит, сменяясь ощущением невесомости, как будто я парю в воздухе.
Темнота вокруг вспыхивает ослепительным белым светом.
Я прихожу в себя от ощущения, что у меня болит все туловище. Не знаю, сколько я пролежал на бетонном полу, но все тело онемело от холода и неподвижности.
Я неуклюже сажусь и хватаюсь руками за голову. На затылке огромная шишка размером с мячик для пинг-понга, но крови нет.
Я проверяю мобильный. Он мертв. Стекло треснуло.
Медленно поднимаюсь и иду вверх по лестнице, стараясь не наступить на перчатку. Узкая полоска света приближается и растет. Уже когда я собираюсь толкнуть дверь, я замечаю свет в кухне. Гляжу в щелку, стараясь не дышать.
