Манфред крупными красными буквами пишет: «Приют для беженцев»."
"– В-третьих, – продолжает он, – мы должны выяснить, где Азра Малкоц находилась после смерти дочери. Невозможно скрываться двадцать лет и не оставить следов. Надо поговорить со шведскими и боснийскими властями, может, мы что-то упустили. И с родственниками Азры. Кто-то должен был остаться, хоть страну там и разбомбили. Обзвоните также родильные отделения и проверьте, рожала ли женщина, которая могла быть Азрой, ребенка в 1994 году.
Манфред пишет на доске «Азра».
– А четвертое? – спрашивает Андреас.
– В-четвертых, – продолжает Манфред, поднося маркер к доске. Он с нажимом пишет слова «Петер и Ханне».
– Мы должны найти Петера и выяснить, что случилось в тот вечер. Они с Ханне явно что-то обнаружили. Нам нужно продолжать опрашивать соседей. Надо найти машину Петера. И желательно было бы найти дневник Ханне, поскольку я уверен, что она записала в него все.
Я подаюсь вперед и смотрю на Манфреда.
– Мы все перерыли в поисках этого дневника. Его нет в отеле, нет в участке.
Думаю, он был с ней в тот вечер. Наверно, лежит в машине или…
– Найдите этот чертов дневник, – шипит Манфред.
Я испуганно киваю.
– Я вот о чем думал, – говорит Андреас. – Захоронение. Почему обеих – и Азру, и Нермину – нашли именно там?
– Может, случайность, – предполагаю я.
Манфред поднимается, поправляет пиджак, подходит к карте Урмберга, висящей на стене. Линии, изображающие возвышенности вокруг Змеиной горы, напоминают гигантский, широко распахнутый глаз, смотрящий на нас.
Манфред молча разглядывает карту. Мы видим только его спину. Он слегка покачивается из стороны в сторону. Потом достает из нагрудного кармана маркер и тихо произносит:
– Нермина. Азра. Кровь на кроссовке Ханне.
Он рисует круг вокруг захоронения на карте.
Жирный красный круг.
И потом еще один. И еще. Слышно, как скрипит маркер по бумаге.
Раздается стук в дверь, но никто не двигается с места и не отвечает. Все сидят, как загипнотизированные, уставившись на карту.
Манфред поворачивается и смотрит мне в глаза.
Медленно убирает маркер в карман.
– Это похоже на случайность? – задает он риторический вопрос.
В это мгновение снова раздается стук в дверь. Дверь открывается, и молодая темнокожая женщина, которую я уже где-то видела, заглядывает в комнату:
– Позвонила Гуннель Энгсэль из приюта для беженцев в Урмберге. Она хочет поговорить с кем-нибудь из вас.
Манфред скрещивает руки на груди.
– Передай, что мы свяжемся с ней в понедельник.
