Они были одеты совершенно одинаково, в длинные балахоны, чем-то напоминающие то ли сарафаны, то ли сшитые по бокам пончо. И отличить мальчика от девочки можно было только по прическе. Все они были пострижены почти налысо. У мальчиков сохранился лишь небольшой чуб, а у девочек вместо чуба два коротеньких хвостика, расположенных в верхней часть головы и стянутых резинками от велосипедной камеры.
А еще, Длинный даже едва сдержал смех, когда заметил, что мазок сажи на лице одного из них, повторяется точно так же, и в точно том же месте и у второго.
А самым большим шоком оказалось, что один из них — девочка. Как оказалось, они двойняшки и жили в деревне неподалеку от Царицина, но после последнего налета банды каких-то толи зеленых, толи синих в крапинку, от всей деревни остались только они. И то, потому что, услышав выстрелы и крики дед заставил близняшек спуститься в погреб, где их и благополучно завалило рухнувшей избой. Благо, что в погребе имелись кое-какие запасы еды и воды, и потому, пока они наконец выбрались оттуда, прошло довольно много времени.
И от некогда довольно зажиточной деревни остались одни угольки. Помыкавшись с месяц по округе, решили перебираться в город, где тоже получили отказ от местных ватаг беспризорников, которым самим нечего было жрать, а брать на себя обузу из пары малолеток никто не захотел. Может они и готовы были взяться за любую работу, все же воспитывались в деревне, но что толку от десятилетних малышей, не слишком понимающих, что теперь нужно делать и как выживать в этом положении.
Уже совсем оголодав и расстроившись, близняшки, решились на возвращение обратно. Пусть там все разрушено, но домашний погреб сохранился, да и огороды тоже успели посадить до того налета. В общем решили, что родные места все же как-то ближе и прокормиться там будет легче. А по пути домой как раз и наткнулись на коммуну Длинного, которая к тому времени с его легкой руки стала называться: «Колхоз „Светлый Путь“». О чем и свидетельствовала надпись мелом с добавлением сажи, для цвета, на сохранившейся стене бывшего храма.
Само разрушенное здание к этому времени было уже основательно расчищено от завалов кирпича, была найдена и кое-как отремонтирована какая-то мебель, и теперь «колхозники» жрали не где придется, а как и положено культурным людям за столом, сидя на лавках. Под жилье было отведено смежное с первой комнатой, где обосновались Длинный с Лепехой, помещение.
