Оказалось, что этот остров необитаем. Это просто скала, покрытая тонким слоем занесенного ветром грунта, из всей растительности на котором, редкая трава и карликовые деревца, непонятно как закрепившиеся на скалах.
— И, что, прямо совсем необитаем? Приходи и живи?
— А ты попробуй. — пацаны заулыбались. — плодородной земли там нет, копнешь на штык, а дальше сплошной камень, местами и того меньше. Ну хижину положим построить можно, камня там предостаточно. А пить что будешь? Вода только та, что в море, потому там и не живет никто.
А без воды сам знаешь, не выживешь.
С одной стороны, все это сняло лишние проблемы, с другой добавило новые. Если раньше можно было как-то пробраться на этот островок, и спокойно заниматься поисками, то сейчас нужно было тащить с собою и еду и воду. А Длинному не очень хотелось начинать новую жизнь с краж. Если там, в России, за кражу светила самое много попасть в приют, беспризорников отправляли чаще туда, то здесь скорее всего закончится тюрьмой, а какие в ней местные порядки Длинный не знал, да и по большому счету не испытывал большого желания знакомиться с ними.
То, что придется угнать лодку, чтобы добраться до острова было понятно и так, но здесь другого пути просто нет. А вот что делать с продуктами? Опять бежать на поле и обдирать крайние кустики от картошки? Как-то это несерьезно и да и на одной картошке тоже долго не протянешь."
"Как оказалось, подобные проблемы, решаются довольно просто. И весь следующий месяц, Длинный вкалывал на уборке урожая, не отказываясь ни от чего, и заодно подтягивая свои знания в местном языке, общаясь с работающими рядом с ним.
Вначале выбирал ту самую картошку из-под сохи, собирал виноград, оливки, персики. В общем все, что только было возможно. Да и обещали вроде бы неплохую оплату. Во всяком случае судя по ценникам в магазинах, по итогам месяца должна была собраться вполне приличная сумма. Хорошо, хоть все это время кормили и было где переночевать.
А в конце месяца, когда наконец состоялась выплата заработанного, вдруг оказалось, что выданные деньги недействительны. И еще первого апреля 1922 года, то есть еще весной, эти деньги принудительно менялись на другие, но менялась только определенная сумма, а остальное считалось неликвидом. Вот Длинного этим неликвидом и поощрили за хорошую работу на полях. А на вопрос хозяину, что за дела? Тот сделал удивленную рожу, и развел руками, мол: «А я чё?!».
